Он умолял. Тщетно.

— Мне жаль, но риск слишком велик. — Казимир посмотрел на шприц в руке Йорга. — Ты знаешь, что нужно сделать.

— Нет, ты не можешь говорить это всерьёз! — Йорг почувствовал, как по щекам снова побежали слёзы. — С Алисe всё не так, как с остальными. Мы будем следить за её сном — точно так же, как следим друг за другом. Как только она начнёт входить в фазу быстрого сна, мы её разбудим. Ничего не случится. Я обещаю тебе.

Друг вздохнул и покачал кудрявой головой. Теперь плакал и он.

— Она должна умереть. И ты это знаешь.

— Нет, нет, нет! — голос Йорга сорвался. — Это безумие! Она ведь даже не спала! Я уверен. — «Он лгал».

Казимир опустил взгляд.

— Она провалилась под лёд. Ты не можешь исключить, что Алисe на мгновение потеряла сознание.

— Могу! Я был рядом с ней всё время — на озере, в машине. Она ни разу не закрыла глаз!

Казимир внимательно его оглядел. Взгляд его стал жёстче, а затем глаза сузились в щёлочки.

— Что это? — спросил он с подозрением.

— О чём ты?

— На твоём лице. Следы. Отпечатки.

— Невозможно. Я целую вечность не надевал сомнакуляр.

Казимир покачал головой.

— Я говорю не о бороздах на лбу или у рта. Я имею в виду сбоку. На щеке.

Йорг поднёс руку к лицу. И нащупал вмятину — именно там, где край блокнота, на котором он лежал, глубоко впечатался в его кожу.

Казимир отступил на шаг.

Ветер трепал козырёк над входом и нёс с собой, казалось, не только снег и дождь, но и запах отчаяния. Горько-сладкий, тошнотворно-прогорклый запах безысходности.

Кто из нас источает эту смесь гнилого грейпфрута и застоявшегося пота — я сам или Казимир? — подумал Йорг.

— Возможно, ты прав и Алисe действительно не спала, — пробормотал Казимир. А затем произнёс гораздо громче: — Но я боюсь, что это сделал ты!

— Что?! — вырвалось у Йорга.

— Ты спал.

— Нет…

— И ты не принял свой «Гипнекс», — продолжил Казимир.

— Принял! Ещё как принял!

— Лжец! — рявкнул друг. — Будь у тебя ещё запас, тебя бы здесь не было. Ты бы отвёз Алисe прямиком домой и дал бы ей таблетку. Зачем тогда ехать сюда?

Йорг поднял правую руку — заклинающим жестом, словно стоял перед судом. Что, в сущности, было недалеко от истины. Он стоял перед Казимиром, а значит — перед судьёй, который требовал смертного приговора.

— Я принял таблетки, — солгал Йорг. — И да, может быть, глаза мои закрылись на секунду — прежде чем я бросился за Алисe к озеру. Но это были считаные мгновения, слишком короткие, чтобы я мог…

Что-то в глазах Казимира заставило его оборвать фразу на полуслове.

А потом он это почувствовал — как в первый раз, шесть месяцев назад.

Волоски на руках, на спине, на животе встали дыбом. Обжигающе-ледяная волна прокатилась по всему телу.

Медленно он обернулся и посмотрел в сторону своей машины. Тьма, преследовавшая их всю дорогу, теперь добралась наконец и поглотила автомобиль целиком. И двигалась прямо на него.

Йорг услышал крик Алисe с заднего сиденья. Казимир позади него тоже кричал. Но отчётливее всего Йорг слышал хруст. Звук, похожий на треск раздавленной сосновой шишки, — только исходил он из его собственных позвонков, которые один за другим отламывались от позвоночного столба.

Йорг уже ничего не видел — ни дочь, ни «Де Виль», ни Казимира, — потому что нечто вязкое хлынуло изнутри, заплёскивая стенки глазных яблок. Вероятно, спинномозговая жидкость.

А в следующий миг его умирающее «я» было рывком переброшено через порог той двери, о которой большинство говорило, что изнутри её уже не открыть. Что никто и никогда не возвращался обратно.

Но много ли они знают? — подумал Йорг, обменивая свой мир и всё, ради чего жил, работал и любил, на океан боли.

Пока от его настоящего не осталось ничего — лишь тончайшая кровяная взвесь, которую буря подхватила и вознесла высоко над крышей мнимого отеля, унося в темноту лесов.

ГЛАВА 03.

Алисe. Двадцать один год спустя.

— Мама? — позвала маленькая девочка, чьи стёртые в кровь за ночь блужданий ступни оставляли на снегу тонкий алый след. — Мама, где ты? Мне нужна твоя помощь!

— Хм! — Алисe склонила голову набок и уставилась в монитор.