— «Сосредоточься», — сам себе напомнил юноша. — « Это все мысли завтрашнего дня».

Снег хрустел под босыми ступнями — сухо, колко, как раздавленное стекло. Ардан давно перестал чувствовать тяжесть в икрах: ноги онемели где-то на полпути через Ласточкин Залив, превратившись в два деревянных обрубка, которые он переставлял скорее по привычке. Дыхание вырывалось рваными клочьями пара и тут же растворялось в сером воздухе. Небо — низкое, налившееся свинцовой тяжестью — сливалось с горизонтом, и в какой-то момент Ард перестал понимать, где заканчивается лед и начинается океан, а где океан перетекает в небо. Все вокруг стянулось в единую бесцветную полосу, будто кто-то провел мокрой ладонью по незастывшей акварели, смазав границы мира.

Он бежал.

Легкие горели. Каждый вдох отдавался в груди тупым, ноющим жаром — там же, где у Милара осталась жуткая отметина. Ард старался не думать об этом. Старался не думать вообще ни о чем, кроме одного: следа на снегу, который он преследовал уже четверть часа.

А потом след исчез.

Ардан сбавил шаг, затем остановился, тяжело дыша. Пар валил от него, как от загнанной лошади. Кровь матабар пыталась хоть как-то помочь, но даже ей было не под силу нивелировать последствия скоротечного поединка в искусстве с Темным Эан’Хане. Арди огляделся — плоская белая гладь залива лежала вокруг, безупречная в своей неподвижности. Ни единого силуэта, ни движения, ни даже самой замшелой темной точки на горизонте. Шпион словно растворился в воздухе.

— Ahgrat, — прошипел Ард сквозь зубы.

Юноша опустился на правое колено, стараясь унять колотящееся сердце, и вгляделся в снежный покров. Следы — вот они. Он не потерял их, просто перестал видеть того, кто их оставлял. Ардан склонился ниже, почти прижавшись лицом ко льду, и коснулся кончиками пальцев ближайшего отпечатка.

Он нахмурился.

След был каким-то неправильным. Ард тронул его еще раз, ощупывая края, проверяя вдавленный, рыхлый рельеф. Потом поднес пальцы к носу и втянул воздух. Запах тоже был… странным.

Не человеческим.

В нем читалось что-то звериное — резковатая мускусная нота, знакомая каждому, кто хоть раз выслеживал хищника на чужих тропах в Алькадских лесах. Ардан, повинуясь инстинкту, слизнул крупинки снега с пальцев, перекатывая вкус на языке.

Лесной кот.

Запах и привкус не принадлежали человеку. Отпечаток тоже — теперь, присмотревшись, Ард видел это отчетливо. Отметины оставила не подошва сапога, а вытянутые подушечки лап с короткими бороздками от когтей.

Ард вспомнил — когда шпион сбегал, его ступни уже начинали меняться, выгибаясь под неестественным углом, покрываясь короткой шерстью. Значит, в тот момент ему не показалось.

— Ладно, — выдохнул Ардан. — Хорошо.

Он выпрямился и закрыл глаза. Давно, казалось — в другой жизни, — друзья из Алькадского леса учили его охотиться не только на добычу.

— «Впитай запах», — наставляла Шали. — « Впусти его в себя, запомни его каждой частичкой тела. А потом позволь ветру рассказать тебе, куда он ведет».

Ард сделал глубокий вдох и задержал его, позволяя мускусному запаху осесть в памяти. А затем раскрыл сознание навстречу ветру. Тот хлестал по щекам — холодный, режущий, несущий с собой сотни запахов замерзшего города. И где-то под ними, тонкой нитью, вился тот самый звериный мускус.

Ардан позволил себе короткую, едва ли не ностальгическую улыбку. Ветер дул в лицо, а значит — нес запах добычи прямо к нему. Охота обещала быть успешной.

Он рванул вперед.

Боль в груди вспыхнула с новой силой. Ард чувствовал, как что-то теплое и соленое поднимается по горлу, и сплюнул на бегу — на белый снег легла алая клякса. Кровавый кашель. Не первый раз сегодня, и уж точно не последний.

Поединки в искусстве Эан’Хане имели свою цену…

Тело Арда едва ли не разваливалось по частям, расплачиваясь за безрассудство последних часов, но Ардан давно научился игнорировать сигналы собственного организма.

Он бежал на север, к району Бальеро, и это сбивало с толку. Бальеро — район модников, артистов, оперных залов и дорогих ресторанов. Что делать шпиону-мутанту в самом богемном квартале города? Бежал бы к доку, к складам, к любой из дюжин крысиных нор, через которые можно было бы ускользнуть из столицы. Но нет — мутант направлялся прямо в сердце светской жизни Империи.

Каналы Бальеро раскрывались перед Арданом один за другим. Он перепрыгивал с ледяной дорожки замерзших вен бесконечных островов на набережные и снова соскакивал на лед, срезая углы. Его босые ноги шлепали по обледенелым камням, выбивая глухое эхо между стенами домов.

На набережных останавливались прохожие — пара статных женщин в меховых шубках отшатнулась, когда мимо них пронесся окровавленный босой юноша с посохом за спиной; какой-то толстяк в старомодном цилиндре выронил газету; мальчишка-разносчик едва не опрокинул лоток с пирожками, провожая Ардана ошалелым взглядом.

Бальеро, из-за количества отапливаемых домов и Лей-генераторов, оказался едва ли не теплее, чем район Первородных.

А потом запах изменился.

Ард бежал по очередному каналу, порой скользя по обнаженному льду, когда ветер принес ему новую порцию мускусного следа — более отчетливого, более свежего. Мутант уже совсем близко. Вот только направление его движения указывало на одно конкретное здание, возвышавшееся над крышами Бальеро подобно кремовому торту, увенчанному позолоченной лирой.