— Я не прошу простить долг. Я прошу только отсрочку. Понимаю, что вам плевать, но… — Ты права, мне плевать. Я бизнесмен. И во всём ищу выгоду. Он выпрямляется, но в его пальцах вдруг оказываются мои волосы — тянет их чуть сильнее, чем надо, щупает, будто оценивает товар. У меня по спине прокатывается дрожь — стыд, злость и что-то ещё, что страшно даже признать. — Так что если хочешь получить отсрочку — предложи что-то получше своей типичной истории жизни. Слёзы на меня не действуют. — Вы… вы безжалостное животное, — шепчу, не в силах больше сдерживать гнев. — Как вы можете так говорить? Я к вам с бедой, а вы всё превращаете в примитив. Вы же человек, а не животное. — Я мог бы просто выбросить тебя отсюда. Но вместо этого я предлагаю тебе секс. Без принуждения и боли. Быстрый, приятный. В обмен на ту самую отсрочку, за которой ты сюда лезла через деревья.
Annotation
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
— Я не прошу простить долг. Я прошу только отсрочку. Понимаю, что вам плевать, но…
— Ты права, мне плевать. Я бизнесмен. И во всём ищу выгоду.
Он выпрямляется, но в его пальцах вдруг оказываются мои волосы — тянет их чуть сильнее, чем надо, щупает, будто оценивает товар. У меня по спине прокатывается дрожь — стыд, злость и что-то ещё, что страшно даже признать.
— Так что если хочешь получить отсрочку — предложи что-то получше своей типичной истории жизни. Слёзы на меня не действуют.
— Вы… вы безжалостное животное, — шепчу, не в силах больше сдерживать гнев. — Как вы можете так говорить? Я к вам с бедой, а вы всё превращаете в примитив. Вы же человек, а не животное.
— Я мог бы просто выбросить тебя отсюда. Но вместо этого я предлагаю тебе секс. Без принуждения и боли. Быстрый, приятный. В обмен на ту самую отсрочку, за которой ты сюда лезла через деревья.
Приручить коллектора
ГЛАВА 1. Олеся Найденова
ГЛАВА 2.
ГЛАВА .
ГЛАВА 4.
ГЛАВА 5.
ГЛАВА 6.
ГЛАВА 7.
ГЛАВА 8.
ГЛАВА 9.
ГЛАВА 10.
ГЛАВА 11.
ГЛАВА 12.
ГЛАВА 13.
ГЛАВА 14.
ГЛАВА 15.
ГЛАВА 16.
ГЛАВА 17.
ГЛАВА 18.
ГЛАВА 19.
ГЛАВА 20.
ГЛАВА 21.
ГЛАВА 22.
ГЛАВА 23.
ГЛАВА 24.
ГЛАВА 25.
ГЛАВА 26.
Эпилог. Спустя два года
Приручить коллектора
ГЛАВА 1. Олеся Найденова
ГЛАВА 1. Олеся Найденова
Автобус, глухо ворча, трясётся на каждой кочке, будто сам не рад раннему пробуждению.
За окнами плывёт полумрак, редкие фонари выхватывают из темноты мои руки и скомканные бумаги.
Из них выпадает фотография. Я тут же наклоняюсь, чтобы её поднять, но женщина рядом всё равно фыркает, словно я храню фотографию не врага, готового лишить меня крыши над головой, а кумира.
Рассматриваю фотографию директора «Питбуль Траст», сотрудники которого неделю назад заявились к нам в квартиру с требованием освободить её.
Я распечатала снимок, чтобы не спутать его с одним из тех головорезов, которые постоянно его охраняют. Охраняют так, что к нему не пробраться ни в офисе, ни подкараулить у ресторана или клуба. Его охраняют не хуже кинозвезды — а он вполне мог бы ею стать, если судить по внешним данным. Они действительно впечатляющие: мощный разворот плеч, грубые, чёткие черты лица и выразительные глаза, взгляд которых обжигает даже с этого снимка.
Кажется, что сейчас этот мужчина выпрыгнет из фотографии и схватит меня.
Эта мысль заставляет задохнуться, и я переворачиваю снимок.
Пожалуй, я его запомнила и ни с кем не спутаю. Надеюсь, он более человечный, чем о нём говорят. Чем он выглядит. Надеюсь, он выслушает меня и даст шанс спасти всю семью.
Автобус снова тряхнуло на кочке и я сильнее прижала к груди тонкую, помятую стопку документов. Бумага тёплая от ладоней, знакомая до последней буквы. Я знаю их наизусть — эти сухие строки, в которых чужая воля обрела власть над нашей жизнью. Я читала их снова и снова в попытке найти лазейку, но ошибки не было.
«Ваш долг перед банком выкуплен компанией “Питбуль Траст»
Одно короткое, колючее название — «Питбуль Траст». Как насмешка.
До сих пор страшно вспоминать свое состояние, когда сотрудники этой компании рассказали о цифрах, в которые оценивалось благополучие нашей семьи.
Я тогда просто стояла, не находя слов, и смотрела, как мама становится меньше, словно скомканный платок, как племянники жмутся друг к другу на диване, как потолки с лепниной, бабушкины книги, паркет — всё становится цифрой, доходом, строкой в чужом отчёте.
Теперь я здесь — в автобусе, где тусклый свет и обрывки надежды борются с тишиной, что разрастается под рёбрами.
Я пытаюсь мысленно сложить сумму, найти выход, придумать, где взять деньги, которые требуют уже сегодня. Но в голове только имя.
Борис Ратмирович Давыдов.
Он тот, кто принимает решения. В офисе его не застать: на проходной — только равнодушие и усталые усмешки. «Записывайтесь через секретаря». А времени все меньше. Еще день и нас всех выселят в студию в области, откуда добраться до города можно только на электричке. Да и это не выход, потому что долг при этом остается.