Глава 3. Роман

Всякий раз, когда задуманное исполнялось, когда пестрая и непредсказуемая жизнь подчинялась разуму, а ее проявления укладывались в установленные планом рамки и формы, Роман Коротков испытывал умиротворение с примесью некоторого даже самодовольства. Легко распознавал его, конечно, однако в таких случаях не изгонял безжалостно из своей души. В синем томике Козьмы Пруткова, одной из дюжины книжек, составлявших его походную библиотеку, нашел он некогда афоризм: «Поощрение столь же необходимо гениальному писателю, сколь необходима канифоль смычку виртуоза». Предисловие там напечатано совсем уж маленькими буквами. Роман, вопреки обыкновению, не поленился прочитать — и был неприятно изумлен тем, увы, научно установленным фактом, что на самом деле Козьмы Пруткова не существовало и что его произведения написаны для смеха, понарошку. Не сразу поверилось — настолько резко противоречило прочитанное всенародной славе мудреца, равно как и тому обстоятельству, что в этом, как и в других его афоризмах, была настоящая глубина и жизненная правда. А что понарошку… Это как похабные анекдоты, когда их командир всю ночь рассказывает своему подразделению, застигнутому бурей на горной тропе: средство от смертельно опасного засыпания куда более действенное, чем мат и зуботычины.

Вот и сейчас, топчась на площадке третьего этажа запущенной этой хрущобы, Роман впервые после нелепой гибели Витюни снова ощутил, что может управлять событиями. Пересекая двор, он успел незаметно присмотреться к «Мазде», позаимствованной ими две недели назад для первой ходки. Корзухину поставлена задача: взглянуть на счетчик пробега, но и сейчас понятно Роману, что машину пока не трогали. Поджидая Корзухина с подружкой корзухинской, он обдумывал этот установленный начерно факт. «Мазду» полисы не нашли. А над чем туг голову ломать? Не нашли тачилу, и точка. Если и нашли бы, не стали бы устраивать здесь засаду: надеяться, что ее вторично угонят для скока, был бы просто детский сад…

Наконец-то, явились… Корзухин, морда толстая, вытащил из кармана бумажку и добросовестно вертит головой. Сейчас усадит подругу на скамейку, сам потопает в соседний подъезд искать пожелавшего продать «планшет б/у, дешево, срочно». Однако ж и увалень! В армии не служил — так откуда возьмутся выправка, ловкость, умение обращаться с девушками? Ну, села, слава Богу. Правильно сделала, что осталась во дворе. Роман, если бы ему и взаправду пришлось сопровождать Корзухина в его прогулочках (ну и предположеньице!), тоже не потащился бы сейчас с ним соваться в чужую нищую квартиру. Отвалил Корзухин. Теперь к его девчонке присмотримся. Н-да… А чего же ты ожидал, Роман Коротков? Что подчиненный выведет тебе на смотрины принцессу?

Девушка встала, заинтересованно обошла «Мазду». Остановилась у ветрового стекла, вынула правую руку из кармана плаща. Быстро ж тут наседает пыль, никогда бы не подумал. А эта телка, откуда в ней столько детства? Эти ж забавы для младшего школьного возраста, гордого своим умением писать… Хотя, вон у Пушкина:

Прелестным пальчиком писала

На затуманенном стекле

Заветный вензель О да Е…

А тут, вместо вензеля?.. Как, кстати, Корзухина по имени-то дразнят? «Коля» — вот что, небось, написала она прелестным пальчиком. Пальчик-то у нее, конечно, прелестный. У них ведь у всех прелестные пальчики. Хотя нет, не скажи… Что-то его на поэзию сегодня тянет, не к добру. И уж совершенно нелепо это чувство зависти, смешанное с ревностью, — и к кому, к Корзухину? Слишком долго не заглядывал он к Лильке, вот в чем корень. И мысли Романа потекли по столь удаленному от поэзии руслу, что он даже удивился несколько, когда в поле зрения вновь появился влюбленный подчиненный. Парочка, постояв у скамейки, исчезла из поля видимости.

Роман послонялся по скучному двору, пока не оказался достаточно близко от ветрового стекла «Мазды», чтобы прочитать тамг среди матов, начертанных неуверенной детскою ручкой, четкое, почти печатным курсивом и с твердым, мужским росчерком в конце: «Дурак». Покрутил головой, переваривая. Если к себе отнести, то. не дурак, наверное, а все-таки неудачник. Перед тупарём Корзухиным можно и порисоваться, однако ж совершенно очевидно, что наезд на обменный пункт провалился, а ситуация сложилась чрезвычайно опасная. Допустим, исчезновение Випони не вызвало подозрения у ментов, но второй раз фокус с заранее отобранными у команды заявлениями «по собственному желанию» не пройдет. Наезд должен был обеспечить деньгами подготовку действительно серьезной операции, после нее Роману надлежало слинять — и нейтрализовать таким образом все заранее предусмотренные опасности: возможность, что кто-то из команды проболтается, и те волны, что могут пойти после покупки оружия.

Но что действительно отравляло сейчас жизнь Роману, так это невозможность реализовать главный план. Сам-то план хорош, однако рассчитан был на золотые руки Випони, технаря Божьей милостью, способного проделывать с транзисторами и проводками все возможное на этом свете — и даже невозможное. Теперь у него осталось двое подчиненных, одного из которых, водилу Корзухина, следовало оставить контролировать машину, а второго… ист, у него нет претензий к Мике, но без Витюни решаться теперь на серьезное дело означало только одно: поступить по старому обычаю — «Ввязаться в драку, а там будь что будет». Это значило бы по-дурному полезть под пули, имея под рукой одного только Мику. Или того хуже: пытаться сделать самому всю техническую работу, оставив командование… ну уж нет, поручив контролировать обстановку этому необстрелянному шалопаю. Как глупо получилось с Витюней, как нелепо! Ведь он-то думал, что сберегает парня для главного дела, отправляя обесточивать квартал, и не мог предположить, что тот исторопится и полезет голой рукой — или как оно там у него вышло…

С другой стороны, каждый день промедления уменьшает шансы на удачное использование того, главного, плана. Полностью отказаться от него обидно — ведь это значит, что время и деньги, потраченные на «Академию вневедомственной охраны», пропали впустую. И какие деньги — кровью добытые в горячей точке! Пусть и не своей кровью, Бог миловал, так потом и страхом… Конечно же, в полиции раскопали бы, что именно он проходил практику на охранных устройствах для банковских сейфов, но это уже не имело бы значения в случае удачи. Да и неудачи тоже.