Пострадавший был без сознания. Он жадно глотал сырой воздух широко раскрытым ртом. На верхней губе пробивались едва заметные мягкие усы.

Он был одет в перешитое пальто старомодного фасона. Руки были свободны, и я заподозрил, что его чем-то опоили или просто-напросто оглушили перед тем, как засунуть в чучело.

Не сам же он заполз в солому, надеясь погреться?

Над молодым человеком наклонился целитель.

— Ожогов нет, просто надышался дымом, — почти сразу объявил он. — Вовремя успели, ваша милость!

Он выпрямился и махнул рукой своим коллегам:

— Подгоняйте мобиль, отвезём парня в лечебницу!

Городовые растерянно топтались вокруг. Их поставили сюда в оцепление, с ними не было никого, кто мог бы отдать толковый приказ.

Пришлось взять эту роль на себя.

— Вызывайте полицейского следователя, — сказал я. — Это почти наверняка преступление.

На румяном лице городового отразилось облегчение — перед ним поставили простую и понятную задачу.

— Сию минуту, ваша милость! — отрапортовал он.

Вокруг нас мигом собралась толпа. Зеваки напирали, вытягивали шеи — всем хотелось увидеть человека, которого только что чудом спасли из огня.

Городовые, как могли, оттесняли горожан, но толпа только прибывала. Я с досадой понял, что никаких следов не останется — всё затопчут любопытные.

Мобиль целителей, оглушительно сигналя, пробирался через толпу. Люди неохотно расступались. Наконец, он подъехал к нам. Целители вытащили носилки и умело переложили на них пострадавшего.

Мне снова пришлось вмешаться.

— Везите его в Воронцовский госпиталь, — сказал я. — Там его сразу же примут, я предупрежу.

Один из целителей с подозрением взглянул на меня.

— А вы кто, ваша милость? — прямо спросил он.

— Граф Александр Воронцов, — официальным тоном назвался я.

Хмурое лицо целителя просветлело:

— Господин Тайновидец?

— Именно, — кивнул я.

Подбежавший городовой окончательно рассеял его сомнения.

— Следователь уже едет, ваша милость! — доложил он. — Наши все заняты, но обещали прислать следователя с Городового острова.

Это было мне на руку.

— Кто приедет? — поинтересовался я. — Кожемяко или Прудников?

— Господин Прудников проведёт первоначальное следствие, а там решат, — ответил городовой.

Досадно — работать вместе с Мишей было бы проще. Я мог сам послать ему зов, но решил не осложнять его отношения с Прудниковым.

— Я дождусь Степана Богдановича и дам показания, — кивнул я городовому. — Держите оцепление и не подпускайте горожан к чучелу. Там, внутри, могут быть улики. До приезда следователя вы здесь старший.

— Слушаюсь, ваша милость!

Путаясь в полах шинели, городовой побежал к оцеплению.

— Везём в Воронцовский госпиталь, — кивнул целитель своим коллегам.

Мобиль целителей медленно двинулся в сторону набережной. Я прикрыл глаза и послал зов Ивану Горчакову.

— Ваня, к вам сейчас привезут человека, он надышался дымом. Помести его в отдельную палату и приставь охрану — он может быть жертвой преступления. Мы только что вытащили его из масленичного чучела.

— Ничего себе! — удивился Иван. — Сделаю, Саша.

— И сообщи мне, когда он придёт в себя, — спохватился я. — Мне нужно его расспросить, да и полиция захочет взять у него показания.

Затем я подумал ещё несколько секунд и всё-таки решил побеспокоить Зотова.

— Снова столкнулись с чем-то необычным, Александр Васильевич? — хмуро спросил Зотов.

По его тону я понял, что Никита Михайлович опять не выспался.

— Именно, — ответил я. — Приезжайте на Марсово поле, здесь только чуть не сожгли заживо человека. Он был внутри соломенного чучела. Хорошо бы разобраться, как он туда попал.

— Сильно обгорел? — сразу же поинтересовался Зотов.

— Нет, мы успели вовремя. Но он надышался дымом и сейчас без сознания. Я приказал отвезти его в Воронцовский госпиталь.

— А почему вы решили вызвать меня? Думаете, полиция с этим не разберётся?

— Чучело делали наши артефакторы, — объяснил я. — Они могут попасть под подозрение. Поэтому я прошу вас пригласить Леонида Францевича. Здесь всё здорово затоптали, но вдруг он сможет найти хоть что-то?

— Ладно, выезжаю, — согласился Никита Михайлович. — Я как раз хотел подышать свежим воздухом, а тут такой отличный повод.