— Как удивительно сплетаются судьбы и жизни людей, — покачал головой Тизиор.

Моя усмешка вышла кривой:

— На всё воля Неба.

Тизиор вновь зло зыркнул на меня:

— Конечно, слуга Неба, что бы ещё ты вспомнил.

Я напомнил:

— Ты первый вспомнил про Небо, старик, — Тизиор набычился, недовольно смерил меня взглядом из-под бровей, но смолчал. Не дождавшись ни слова от него, я надавил: — В общем, собери её в дорогу, — услышав скрип зубов, спросил: — Или ты опасаешься для неё судьбы жены? Раскрыли, что она имперка?

— Нет, — глухо и коротко ответил Тизиор. Но под моим взглядом сдался и продолжил: — Ей… Ей не нравилось в секте. Чтобы ты понимал… — прервавшись, Тизиор поднял голову, глянул на меня прямо, катнул желваки по скулам и продолжил уже твёрдым, громким голосом: — … секта Тысячеглазого совсем не то, что секта Сапфирных Тритонов. Пилюли, ритуалы, человеческие жертвы, всё то, что вы, имперцы, ожидаете от сект, там было. Паоми было трудно там.

Я кивнул. Представляю. Вырасти в Ордене Небесного Меча и уйти к своим врагам. Мне смутно помнится какая-то нехорошая история, связанная с ней и Дарагалом, но не могла же она одна заставить её не просто уйти из Ордена, а стать сектанткой? Впрочем, если обиды Дарагала сделали его самым большим врагом Ордена, то почему таких обид не могло быть у Паоми. Спросил:

— Она была талантом?

— О да, — улыбнулся Тизиор. — Половина моих успехов в секте — это заслуга её таланта.

Я вновь хмыкнул себе под нос. Похоже, угадал, вот причина её ухода. Обиды на Орден. Ну да, она поступила честнее, чем Дарагал. Интересно даже, как она выкручивалась с техниками и прочим, что могло её выдать и не выдало.

— Я старался изо всех сил. В секте Тумана чем ты сильнее, тем безопаснее, и я…

— Так Тысячеглазый или Туман?

— Я здесь рву сердце, а тебе интересно это?

— Прости.

Тизиор покатал желваки, но продолжил:

— Чем ты сильнее, тем безопаснее. Одно дело быть бесправным безымянным оборвышем из внешнего круга, другое дело — быть личным учеником старейшины, и половина талантов Паоми отлично дополняла мои и помогла нам стать личными учениками.

Мне было что сказать об этом. Видел я такого старейшину под Вольным Приютом и видел, как тот, вымещая злость, развеял кровавой пылью двух учеников. Если это безопаснее, то страшно представить, что там во внешнем круге. Мне было что сказать, но я промолчал, а Тизиор и сам завёл разговор об этом:

— К сожалению, я поздно понял, что это сначала таланту безопаснее рваться наверх, а вот потом становится всё опаснее показывать, что ты талант.

И здесь мне было что спросить. Райгвар как раз об этом не раз говорил: места наверху мало, как и ресурсов.

— Вторая половина талантов Паоми привела её к смерти, — Тизиор катнул желваки по скулам. — Боги сект стары. Старейшины секты, если говорить привычным тебе языком. Пути Возвышения Альянса отличаются от Империи. Богам сект нужны пилюли души и прочее, чтобы поддерживать силы и не сдохнуть. В числе прочего используют и ритуалы поглощения души. И чем лучше душа для ритуала… — Тизиор помедлил и тяжело уронил: — … тем лучше. Мы были учениками у бога Замиона. Я выбрал его нарочно, пробивался именно к нему, потому что он был самым молодым богом моей секты, и у него впереди были ещё долгие годы до ритуала. Мне казалось, я рассчитал всё идеально.

Я внимательно слушал. Этой части жизни сект я совершенно не знал. Я ведь так, гость на этих землях, лишь притворяющийся сектантом. Тизиор верно сказал — Сапфировые Тритоны мало похожи на секту, больше похожи на фракцию Империи. Даже Рождённые Пылью и прочее, что я видел в других сектах земель Итреи, — мелочи в сравнении с жизнью в старших сектах. Единственный город Тигров здесь не в счёт.

— Мне лишь казалось, что я рассчитал идеально, — тяжело уронил признание Тизиор. — Я не учёл скрытых от учеников вещей. Другой бог секты, бессмертный Зарахт, чтобы каждый прожитый год вставал ему в горле костью, купил у Замиона Паоми.

Здесь удержаться было выше моих сил.

— Купил ученицу?

— Ученицу и мою жену, — отчётливо скрипнул зубами Тизиор. — Для ритуала. Он думал, что нашёл жемчужину в секте…

Слово «жемчужина» неприятно резануло меня, но одновременно и зажгло воспоминание. Дарсов безумный дух, решив назвать меня жемчужиной, что-то ведь такое рассказывал: про жемчужины, которые есть у сект. Мне-то казалось, он говорит про жемчужины-артефакты, силу одной из которых я когда-то поглотил в лесах Морозной Гряды, но что, если он говорил шире — не только про меня, но и про других людей, про учеников, которые секты «выращивают» год за годом?

— … не зная, что эта жемчужина пришла из Империи и Ордена наших врагов, — не ведая о моих мыслях, продолжал говорить Тизиор. — Я узнал об этом поздно. Замион подавил её раньше, чем она успела даже вскрикнуть, и отдал её Зарахту. Я попытался освободить её, сражался с учениками Зарахта, многих убил, но не сумел пробиться к ритуальному залу, — невидящий до этого взгляд Тизиора обрёл ясность, впился в меня. — Знаешь, какая самая большая ошибка твоего духа?

Я молча покачал головой.

— Он оставил тебя в сознании. Ты всё видел, копил ярость, готовился, ждал мига для удара.