В глазах Курама что-то сверкнуло, и он тяжело уронил:

— Вам может не понравиться его пробуждение, господин.

— Я готов рискнуть, — теперь улыбка Райгвара стала почти обычной. — Тем более что по имперской справедливости я должен был бы отдать собрату Атрию и второе тело, потому как без его наставления и помощи не сумел бы убить его, но… прошу собрата Атрия оставить его мне, — теперь в глазах Райгвара сверкнуло. Но этот блеск я хорошо понял. Злость. Месть. Ярость. — Я хочу выяснить, кто он, откуда, из какой секты. Как вышло, что Риксот связался с ним и что стояло за грязью его слов.

Я кивнул, притянул к себе кисет, ухватил его левой рукой, сразу отправляя в кольцо и сжимая пальцы уже на пустоте.

Вот уж подобралось сокровищ: Флаг Скольки-то Смертей, перстень дракона, жетон ополченца, вновь ставший жетоном Стража, тело старейшины секты Тигров… Только медальона магистра Ордена Небесного Меча не хватает для полного счастья.

Невольно порадовался, что при всех своих талантах Райгвар не может преодолеть защиты артефакта Путника и заглянуть в него. Хорошо, когда силы равны. Давно прошли те времена, когда я был словно стеклянный для встреченных старших. На всякий случай ещё влил силы в кольцо, сгущая дополнительную защиту.

— Жадный бесстыдник, — процедил Курам, уставившись на меня тяжёлым взглядом.

В этом он, возможно, прав.

Я повторил недавний жест Райгвара: склонил голову, коснулся кулаком ладони и сказал:

— Благодарю тебя, собрат Райгвар, за оценку моей помощи и трофей. Отдельное спасибо за то, что ты доверил мне использовать его так, как мне пожелается. Надеюсь, твой план удастся, и в следующую нашу встречу я буду приветствовать уже бога секты, молодого бога Тигров.

Райгвар вновь улыбнулся, и в этот раз улыбка была такой, как надо, — открытой, весёлой, лёгкой, почти прежней:

— Тогда не торопись просить о встрече. Дай мне хотя бы пару месяцев, собрат Атрий.

— Договорились, собрат Райгвар.

Мы разошлись в разные стороны. Я — к Тизиору, Райгвар — к Тиграм.

Райгвар принялся раздавать приказы, собираясь вернуть артефакты в подчинение и открыть, наконец, ловушку. Я же намекнул Тизиору:

— Займёмся моим делом?

Тот кивнул, попросил:

— Ульмания, дай нам немного времени.

Та фыркнула, не подозревая, что я её отлично слышу:

— Мог бы прямо сказать: дорогая, постой в сторонке и не мешай.

Или подозревая? Она ведь видела битву и понимает уровень моего Возвышения. Предводителю сложно скрыть мыслеречь от пикового Властелина.

Неважно.

Однажды я уже шёл этими коридорами и залами. Снова всё повторялось в моей жизни. Правда, в этот раз никакие старейшины не ждали нас в главном зале: большая часть из них вообще мертва, а меньшая — давно уже в своих сектах, может быть, даже пытаются что-то там изменить в свою пользу.

В то, что они забудут про эти глупости и будут сидеть, словно квыргалы в норах, я не сомневался. Они-то надеются, что Алмазные Пауки, если не убьют, то поставят на место Тизиора, а он…

Даже интересно, какие лица у них будут, когда Тизиор с Ульманией вернутся, как ни в чём не бывало, — так, немного халаты пострадали, да пара ран. Ещё интереснее, как они будут выглядеть, когда узнают о разгроме Алмазных Пауков и смерти их бога. Впрочем, он так легко умер, что не заслуживает такого именования. ЛжеПовелитель Стихии.

Райгвар времени не терял — за время нашего недолгого пути к Пробою он уже успел улететь к границе ловушки. Ну да у него тоже дел невпроворот — подмять под себя остатки Алмазных Пауков будет посложнее, чем земли Итреи. У него даже тайных учеников нет, только верные Тигры, бойцы, шпионы и убийцы его родной секты.

Но главное — он уже достаточно далеко, а вокруг нет чужого восприятия. Даже Ульмания не решилась подсматривать за нашими делами.

Пробой тоже ничуть не изменился. Огромный, в два человеческих роста, пульсирующий, меняющий яркость овал, по полотнищу которого бегут названия тех мест, куда он может перенести. Эти строки тоже мерцают, двоятся, становятся на миг нечитаемыми, а затем вновь меняются и разгораются.

В прошлый раз наполняли формацию силой едва ли не все старейшины земель Итреи. Сейчас хватило одного Тизиора.

Поймав себя на том, что медлю, разозлился и шагнул вперёд.

Три шага до Пробоя — символы, казалось, вот-вот скользнут по лицу.

Тизиор глухо буркнул за спиной:

— Отказано. Превышение уровня Возвышения.

На лице сама по себе выползает кривая и злая ухмылка. И неужто этот предел установили сектанты?

Толкнул от себя мысль:

«Отменить для меня запрет на проход»