Шрифт:
– Ну, Мура, я тебе попомню, - погрозила она полосатой злюке, спрыгнула с лавки и пошла в поварню.
Поварня соединялась с основной избой крытым утепленным переходом. Здесь располагалась большая печь с полукруглой заслонкой, где холопка Умила и еще две женщины из прислуги Боягорда варили похлебки, каши, пекли пироги и прочую снедь. Сейчас же за широким столом сидела девочка и жадно, роняя крошки на пол, ела пирог. Рядом с ней сидела Умила, подперев щеку рукой и гладила девочку по голове.
– ... а волки так выли, так выли, что у меня аж волосы шевелились...
– говорила девочка, не переставая жевать, отчего слова выходили нечетко.
– А потом снег пошел, дорогу замело...
Умила всхлипнула, утерла глаза краем передника, и в этот момент заметила Зорю.
– Вот, - поспешно заговорила она с лебезящими нотками в голосе, - батюшка твой приказал накормить...
Зоря надула губы. Значит, ей он запретил есть до вечера, а какую-то неизвестную растрепанную девочку пирогами угощает? Она уставилась на незваную гостью. Та походила на тощего галчонка: личико бледное, глаза под опухшими веками и не разглядеть, волосы на голове колтуном.
– А сам батюшка где?
– спросила она, не зная, как отнестись к такому явлению.
– Да с гостем, наверное, разговаривает, - предположила Умила.
– С отцом моим говорит, - сказала девочка и отодвинулась он стола. Вытерла рот рукавом серой, застиранной рубахи.
– Благодарствую за хлеб, за соль, - она поклонилась, и Умила снова шмыгнула носом.
– За что благодарствуешь и кому? Это мои пироги. Моя каша...
– Зоря подбоченилась.
– Умилка батюшки моего холопка, а пироги из муки моего отца пеклись.
Девочку это заявление ничуть не смутило. Она поклонилась теперь уже Зоре.
– И батюшке твоему спасибо, и тебе, и дому вашему.
Зоря не нашлась, что сказать. По сути, девчонка все верно делала, не придерешься. А придраться хотелось. Умила бросила на Зорю неодобрительный взгляд, но промолчала, начала прибирать со стола. Зоря успела ухватить с блюда кусок пирога.
– Тебя как зовут?
Вопрос застал Зорю в момент, когда она откусила от пирога изрядный кусок.
– А тебя как?
– промычала она.
– А я первая спросила, - девочка смотрела насмешливо, видимо, ее забавляло, как быстро и торопливо она ест.
А Зоря и правда спешила разделаться с пирогом. Не дай чуры батюшка увидит, накажет ведь - запрет в светелке на весь день, а то и на два.
– А ты гость - тебе имя первой называть надо. Вдруг ты нечисть лесная?
Девочка чуть нахмурилась, потом кивнула.
– Точно, - согласилась она с каким-то внутренним голосом у себя в голове, - так надо. Забыла. Прости. Меня Радомилой зовут.
Зоря помедлила, прежде чем назвать свое имя.
– Миловзора.
Радомила тоже помолчала, а потом улыбнулась.
– Смотри, как интересно. Ты Мило-взора, а я Радо-мила. Отец меня Радой зовет, а тебя как?
– Зорей, - ответила Зоря и вдруг тоже улыбнулась, хоть и не хотела, а хотела поставить на место чумазку, непонятно как оказавшуюся в их доме.
– А что там с волками? Ну, ты рассказывала.
– А, это мы с отцом через лес шли, и волки следом бежали. И выли.
– Шутишь? Они бы вас загрызли.
– Не... отец охотник, он бы с ними договорился. Просто некогда было останавливаться. Торопились мы очень.
– Как это договорился? Он что оборотень?
Теперь уже фыркнула Рада.
– Сама ты оборотень! Охотник же, говорю. Знает повадки зверья всякого. Я и сама могу тетеревом или там синицей, а еще мышкой пищать.
– Ну-ка, попищи, - велела Зоря.
Рада как-то по-особому сложила губы и запищала. Выходило очень смешно. Тонкий писк, будто где-то под лавкой возится мышонок. Зоря в ладоши захлопала.
– Смотри, кошка прибежала!
Мура сунулась под лавку и вскоре вылезла, не понимая, куда делся такой вкусный обед.
– Все равно, - Зоря села напротив Рады за стол.
– Как можно с волками договориться? Брешешь ты все.
– Надо просто язык знать. Отец знает. А я не очень. Пока. Меня отец на охоту брал, но только на зайцев. Вот буду с ним на волков и медведей ходить, так научусь.
– Скажешь тоже! На охоту... Девочек разве берут?
– Меня берут, - возразила Рада.
– Я силки умею ставить, следы понимаю. Утицу могу приманить.
– И она закрякала.