– Мистер Уизерби, – сказал он. – что я могу для вас сделать?

– Ну, как же, сэр, – сказал юнга. – я так понял, что вам надо на берег, а у меня здесь под кормой ялик, если вам угодно, пройдите сюда.

Уизерби высадил его у лестницы Рэггид-Стафф, и когда он прошел ворота Саутпорт, знакомая обстановка помогла ему немного расслабиться: переезд на неизвестную "Помону", хотя сам по себе совершенно незначительный, на этот раз вызвал странное беспокойство. Он уверенно направился к уютному, непритязательному отелю Томпсона, поглядывая направо и налево на магазины и здания, которые были ему уже так давно знакомы. На улицах было много красных мундиров, немало морских офицеров, но это все равно не походило на настоящее скопище военных в Гибралтаре в разгар прошлой войны. Он подошел к двери гостиницы Томпсона.

– Я к доктору Джейкобу, – сказал он. – Он меня ожидает.

– Да, сэр. Вы хотите, чтобы он спустился?

– О, нет. Скажите мне номер его комнаты, и я сам к нему поднимусь.

– Очень хорошо, сэр. Паблито, отведи джентльмена на третий этаж.

Паблито постучал, дверь открылась, и знакомый голос спросил:

– Доктор Мэтьюрин, я полагаю?

Дверь закрылась, и звук шагов Паблито затих вниз по лестнице. Доктор Джейкоб обнял Стивена, расцеловал в обе щеки и повел в прохладную, затененную комнату, где на низком столике стоял кувшин с орчатой, а дым от кальяна скрывал потолок.

– Я так счастлив, что это оказались вы, – сказал Джейкоб, подводя его к дивану. – Уловив тонкие намеки сэра Джозефа, я был почти уверен в этом и привез вам образец ладонного апоневроза с контрактурами, которые так заинтересовали вас с Дюпюитреном [13] , – Он проскользнул в свою спальню и вышел оттуда с банкой в руках, но, поняв, что в полумраке его подарок невозможно оценить по достоинству, распахнул балконные двери и вывел Стивена на яркий свет.

– Вы невероятно любезны, дорогой Амос, – сказал Стивен, глядя на отрубленную руку, четко видную в спирте, чьи средние пальцы так крепко вжались в ладонь, что ногти вросли в плоть. – Не стоило вам так утруждаться. Я никогда не видел такого характерного случая. Не терпится ее препарировать.

Но Джейкоб, не обращая внимания на его слова, осторожно повернул его лицом к солнцу и пристально посмотрел доктору в лицо.

– Стивен, я надеюсь, вы не поставили себе какой-то жестокий диагноз?

– Нет, – ответил Стивен и в нескольких словах описал свою личную ситуацию. Амос не стал навязывать ему своего сочувствия, а только деликатно положил ему руку на плечо, но предложил подняться повыше на Скалу, где они могли бы поговорить о своем нынешнем начинании в полной безопасности.

– То есть, если вас все это еще хоть как-то заботит.

– О, еще как заботит, поверьте, – сказал Стивен. – Если бы это не было так ужасно, я был почти благодарен этому мерзкому негодяю и его отвратительному режиму.

Они вышли из города, поднимаясь все выше и выше к самому хребту, где скалы обрываются к Каталонскому заливу и где Стивен со сдержанным удовлетворением увидел, что гнездо сапсана снова обитаемо: сокол сидел на внешнем его краю и кричал. Пока они шли, над головой все время сновали перелетные птицы, иногда очень низко, и с обеих сторон; Стивен машинально отмечал редкие виды (шесть бледных луней – больше, чем он когда-либо видел вместе). Они добрались до самого дальнего конца Скалы, откуда открывался вид на мыс Европа, и вернулись обратно; и все это время, теперь с гораздо более внимательным и сосредоточенным видом, Стивен слушал рассказ Джейкоба о том, что ему, благодаря его замечательным источникам, удалось узнать об адриатических портах, мусульманских братствах и текущей ситуации с получением ими денег для оплаты наемников. Джейкоб также говорил, и с не меньшим авторитетом, об их возможном спонсоре и о давлении, которое может быть оказано на алжирского дея.

– Но что касается Африки, – сказал он. – мне кажется, что не следует предпринимать никаких действий, пока мы не добьемся хоть какого-то успеха в Адриатическом море.

Стивен согласился, провожая взглядом стаю черных аистов, пролетавших над флагманским кораблем, и совершенно неожиданно понял, что на "Ройял Соверене" больше не был поднят флаг военно-морского трибунала. И действительно, шлюпки капитанов уже возвращались на свои корабли.

Спускаясь обратно вниз, они почти все время молчали. Теперь все важное для дела было уже сказано, хотя в Маоне следовало ожидать больше информации, и Стивен часто поглядывал на грот-рей флагманского корабля. В этих водах главнокомандующий был всемогущим: он мог утвердить смертный приговор трибунала без оглядки на короля или Адмиралтейство. В военно-морских трибуналах приговор выносился немедленно, был окончательным и обжалованию не подлежал, а лорд Кейт был не из тех, кто медлит.

К тому времени, когда они добрались до города, на ноке рея по-прежнему никто не болтался, но на крепостных стенах по эту сторону ворот Саутпорт стояли несколько офицеров, включая Джека Обри, и несколько человек из команды "Помоны", которые пристально смотрели на юг вдоль побережья. Стивен подошел к ним и сказал:

– Сэр, позвольте представить доктора Джейкоба, ассистента хирурга, о котором я вам рассказывал.

– Очень приятно, сэр, – сказал Джек, пожимая руку Джейкобу. Он, очевидно, сказал бы больше, но в этот момент сильный гул, доносившийся с бастиона, значительно усилился, а от флагманского корабля отошли две шлюпки; направляясь к берегу, они потащили за собой решетку, на которой лежали промокшие и несчастные пленники. Через несколько минут решетку отцепили; небольшой прибой вынес ее на берег, и наказанные выбрались на мелководье. Из толпы послышались редкие издевательские выкрики, но не слишком громкие, и с полдюжины человек помогли им выбраться из воды.

– Доктор Джейкоб, сэр, – сказал Джек. – я надеюсь, что вы сможете подняться на борт без промедления. Мне не терпится побыстрее убраться из этого места, – И, обращаясь только к Стивену, он прошептал: – Я повторил ваш довод "Нет проникновения, нет и факта содомии", что сразило наповал всех без исключения; хотя, должен сказать, большинство из них были рады быть сраженными. Я убедил остальных, что это была всего лишь грубая непристойность.

– А что, вывозить нарушителей на берег привязанными к решетке является установленным наказанием за грубую непристойность?