Правда была в том, что в пути она всего сутки. От Кампера до Сасочитты всего день. Но почему-то голод в последнее время часто брал верх.

Взобравшись на небольшой холм, Мальдира осмотрелась. Места незнакомые, но такие привычные. Болотистая местность, над которой явно поработали бобры. Если внимательно всмотреться в пейзаж, можно различить очертания плотины, блеск воды за ней, подточенные стволы деревьев.

Недолго думая, Маль направилась в сторону жилища бобров. Эти звери живут семьями, потеря одного не будет слишком большим ударом, а ей нужно обрести ясность мышления. Осознавая, сколько приходится прилагать усилий для того, чтобы не поддаваться кровавой ярости, Маль благодарила Анитико за то, что учил её быть собой, быть человеком, быть живой. Жажда крови хоть и застилала глаза алой пеленой, не могла заставить превратиться в зверя.

Под ногами неприятно хлюпало, но Маль не сворачивала с намеченного пути. Трясина то и дело норовила стащить с ноги сапоги, но Мальдира лишь немного тормозила, хваталась за голенище и делала ещё один шаг.

“Всего один бобёр. Мне хватит. Я справлюсь. Я обязательно справлюсь!” — пообещала она себе, добравшись до домика бобров. Оставалось лишь подождать, пока жирненький живой зверёк проплывёт мимо. Замерев в засаде, Мальдира прикрыла глаза, прислушиваясь.

Не хотелось бы нарваться в самый ответственный момент на нежить. Но всё было тихо. Где-то в отдалении перекрякивались утки, лягушки, которых должно было быть в достатке, молчали. Ветер не приносил никаких новых запахов. Только болотная трава источала вокруг приторно-сладкие ароматы.

Услышав плеск, Мальдира резко открыла глаза, светящиеся мертвенным синим огнём, и увидела плывущего в её сторону бобра. Она даже не успела ничего подумать, как тело само кинулось вперёд, приговаривая зверя к смерти. Жажда крови на несколько минут взяла верх над некроманткой. Она впивалась зубами в горячую плоть, выпивала кровь, разгрызала кости, испытывая странное наслаждение, до ужаса близкое к экстазу. Оно вытеснило из разума всё человечное, что в ней было, за каких-то пару мгновений. Но так же быстро ушло.

Когда от зверька ничего не осталось, некромантка начала постепенно приходить в себя. Опустившись к воде, она смывала с лица и рук липкую кровь. Странное чувство внутри царапало и кололо. Мальдира не знала, как его назвать, но ей почему-то было неловко от того, что она его испытывает. Как будто само то чувство — метка чего-то нехорошего, такого, за что должно быть стыдно. Но некромантка никогда раньше не знала стыда. Единственное, что было в её жизни раньше — голод. Голод и ненависть к нежити, если быть точнее.

Поднявшись, Мальдира нащупала путеводную нить и пошла вперёд, пытаясь понять, что именно с ней происходит.

“Я не могу меняться… не должна. Но это происходит, — мысленно проговаривала она, выбираясь на более сухую часть болот. — Значит, что-то произошло. Но что? И ведь важно не это. Что мне делать?”

Ответ на последний вопрос пришёл через пять часов бега трусцой. У неживого тела есть свои преимущества. Например, отсутствие усталости. Мальдира была бы рада не чувствовать и боль, но есть такая боль, от которой не спасёт ничто.

Ей показалось, что она налетела на стену из тонких острых шипов, пробивших худые руки и ноги насквозь. Упав на четвереньки, она судорожно хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Перед глазами плясали чёрные и красные пятна, перемежавшиеся пронзительно-яркими синими вспышками, от которых накатывало незнакомое чувство тошноты. Это всё порождало внутри некромантки страх. Руки тряслись, пальцы едва ли не до треска древка сжимали посох, и Мальдира понимала, что полностью потеряла контроль над ситуацией. Окажись рядом с ней противник, и всё — ничто ей не поможет.

Она не поднимется, не защитит себя. Не защитит никого.

“Так вот зачем нужен амулет… чтобы кто-то другой управлял мной, да? Но… почему? Что со мной происходит?”

Тело выгнуло, словно неведомый кукловод потянул за ниточки, заставляя играть партию в своей игре. Мальдира зашипела, пытаясь справиться с накатывающими волнами боли. Но всё было тщетно. Залатав одну брешь, она получала две или три новых, и мир превращался в ком страданий. Зажмурившись от боли в очередной раз, она провалилась в черноту.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Мальдира открыла глаза и посмотрела на голубое небо. Солнце, прикрытое куцыми облаками, сдвинулось на два пальца. Прошло около двух часов. По крайней мере, некромантка надеялась, что это были часы, а не дни и часы. Голод снова скрутил свой колючий хвост внутри, требуя очередной жертвы. Но больше всего Мальдиру беспокоило то, что тонкая нить, ставшая путеводной, истончилась.

“Нет… нет… не говорите мне, что он умер! Этого не может быть!” — мысленно взревела некромантка, рывком поднимаясь с мокрой земли.