Прошел мимо читательских столов, разминулся с Воландом и Маргаритой, которая улыбнулась ему неподражаемой, обольстительной улыбкой. Маграрита хотела ему что-то сказать, но лишь проводила его грустным взглядом, но Раумос этого не видел. Он пошел дальше и вот перед ним предстала Белоснежка во всей волшебной и нетрезвой красе.

Что Наташа опустошила ни один бокал шампанского, Раумос догадался после ее первых слов:

— Алекс, Алекс… Иди ко мне, мой Мистер Иск. Самый настоящий, хрен тебя дери.

— Спешишь обогнать мужа в таланте напиваться? — спросил Алекс, вдруг оказавшись в ее объятьях. — Где он кстати?

— Да пох…й на него. Ваще пох…уй. Мудак еще, — она потерлась щекой о его плечо. — Наверное, уехал. Ну нахрена он мне здесь нужен?

— Это вопрос на засыпку? Не знаю, — Алекс даже улыбнулся и позволил себе обнять ее за талию.

— Алекс… хороший ты, честное слово, — Неженская прикусила бортик его пиджака и слегка потрепала, потом вскинула свои теплые карие глаза и предложила: — Пойдем есть мою помаду? Я угощаю. Неженская, сука, сегодня твоя.

— Куда пойдем? — Алекс слегка сжал ее ягодицу и почувствовал возбуждение. Эта сексапильная поэтесса всегда манила его, и никогда прежде она не позволяла таких откровенных намеков. Правда он никогда ее не видел такой пьяной. И ко всем прежним бедам совершенно всегда возле нее точно бульдог на поводке находился ее муж — ныне крутой бизнесмен Вячеслав Степанович.

— Сукин ты сын, трахнуть меня хочешь? Ну признай? — она потерлась животиком о его твердеющий член, топыривший брюки. — Ну, скажи: да-а-а!

— Да-а-а, — исполнил ее просьбу Алекс, вертя головой и ища взглядом ее мужа. Но его не было. Возможно, версия Белоснежки близка к истине, и Вячеслав в самом деле поругался с ней и уехал. Когда Раумос повернул голову к бару, то увидел, Эли и ведущего ее за руку Гурама — они шли к танцплощадке. Эли улыбнулась ему и будто с укоризной покачала головой.

— А я тебе не дам, понял? — Белоснежка рассмеялась и с еще большим жаром потерлась о его стояк. — Возьми бутылку шампанского и пойдем со мной. Нам срочно нужно выпить.

У бара теперь не собиралась очередь, и бутылку Абрау-Дюрсо бармен протянул мгновенно.

— За мной! — скомандовала Белоснежка, увлекая его по коридору за туалеты.

Они свернули за угол, дальше был полумрак и несколько неприметных дверей. Теперь Алекс знал куда она идет. До сих пор он думал, что об этой удобной и неприметной комнате известно лишь ему, Дену и еще двум особам, которых не было на этой вечеринке. «Ах, Натали, неприступная жена ревнивого мужа! Неужели тебя кто-то водил сюда до меня?», — подумал он, даже на какое-то время освобождаясь от мыслей об Эли.

И в этот раз дверь оказалась закрыта лишь на загнутый гвоздь. Они вошли. Освещение включать не было необходимости: зарешеченное окно под потолком давало достаточно света, разбавляя полумрак, в котором видны какие-то ящики, стоявшие один на другом, стол и старый, замызганный диван в углу.

— Шампанское точно будешь? Наташ, может тебе хватит? — Алекс подпер дверь ящиком и остановился посреди комнаты. Его глаза встретились со взглядом Белоснежки.

Она соблазнительно провела язычком по своим губам, скруглив рот, и сказала с придыханием:

— Буду! Иначе нах…я мы сюда пришли. Не трахаться же, правда?

— Ага. Пить шампанское. Это самое удобное место в клубе, — усмехнулся Раумос и подумал, разглядывая Неженскую в полумраке: «Какие же они разные с Эли!».

— Осторожнее! — предупредил он, когда Белоснежка поднесла открытую бутылку к губам.

Но было поздно: она успела сделать пару глотков, напиток вспенился, пошел шипящим фонтаном из ее рта и из горлышка, заливая платье и пол.

— Пиз…ец! — выговорила Наташа, едва отдышавшись. Она засмеялась, закрыв лицо руками, потом мотнула головой, разбрасывая мокрые и липкие волосы, и расстегнула верх платья. — Алекс, сука, помоги снять лифчик! Вся к еб…ням уделялась.

— Может принести полотенце? — он был уже готов сходить к официантам.

— Нах…й оно нужно! Давай, раздевай меня. Буду сохнуть, — она протянула к нему руки.

Раумос расстегнул платье Белоснежки сзади и помог с лифом. То, к чему он прежде стремился, то, к чему он жаждал прикоснуться и вволю потрогать было теперь перед ним: две шикарные груди четвертого размера с крупными темными сосками. Тяжелые, манящие, блестящие от шампанского.

— Алекс, я, сука, липну. Вот, — Белоснежка взяла его ладонь и, подтверждая свои слова, положила на левое белое и прекрасное полушарие. — Хочешь облизать? Ну не будь мудаком, это же лучше, чем моя помада, — она рассмеялась своей шутке, а ее свободная рука начала торопливо расстегивать молнию брюк Раумоса.