— Ах, какие сладкие речи. Они пьянят больше шампанского. И да, я почти готова посетить ваш столик, — Эли улыбнулась полными, яркими губами за которыми на миг показались ровные белые зубки. — И нет, это не мой муж — это просто Гурам. Но, прежде чем за столик, мне так хотелось бы знать ваше имя.

— Мое имя слишком вам известно, — Алекс наклонился к ней, заглядывая в глаза Ведьмы, чистые и невинные точно огромные незабудки. — Слишком известно вам, чтобы была необходимость его назвать.

— Прям как в кино, — тут она встрепенулась. — Черт тебя! Ты — Алекс Раумос! Я угадала? — Эли немного напряглась, это почувствовалось по ее руке, остававшейся в ладони Алекса.

— И что из этого? — Алекс склонился, ниже целясь губами в ее ладонь.

— То! У меня с тобой старые счеты! — ее свободная рука схватилась за его галстук. — За все то безобразие, которое ты написал о моих рассказах и романе, — она, будто играя, отняла ладошку, но потом вернула, наконец позволив, ему прижаться губами к бархатистой коже. — Женская глупость, да?! Мой рассказ «Магическая лавка», сильно похож на бред?! Семиклассницы пишут лучше?! Детский язык?! Ну-ка продемонстрируй на что способен твой. Да! Да! — настояла она, подталкивая ладонь выше. — У тебя вообще есть язык?

— Ведьма! — хохотнул Раумос и лизнул ее руку.

— Эй, уважаемый, может пойдете за свой столик? — соседу Эли все труднее было усидеть на месте.

— А вы, извините, кто? — Алекс еще раз провел языком по ее ладони и посмотрел на кавказца.

— Я? Зам главного редактора. Журнал «Ночной экспресс»! — последние три слова он произнес очень важно хотя и с жутким акцентом. Акцентом таким, что возникли сомнения владеет ли он русским языком письменно.

— За наш столик, — настоял Раумос и слегка потянул Эли за руку.

— Что это за небритое чучело? — тихо спросил Алекс, провожая Ведьму к столику Дена.

— Зам главного редактора «Экспресса». Он же сказал, — видя полнейшее недоверие соратника по перу, Эли добавила. — Потом объясню. У нас же есть еще много чего обсудить кроме Гурама?

— О, да. Воланд обожает мучить народ медленными танцами и первый, надеюсь, будет у тебя со мной, а не с Гурамом, — шепнул ей на ухо Алекс.

— Я не знаю, что у меня с ним будет, и я не хотела бы, чтобы ты смотрел на него косо, — так же тихо ответила ему Эли.

— Знакомься, это Ден, — Раумос протянул руку в сторону старого друга. — Ден, знакомься, это Эли.

— Совсем охренел? Разве не я тебя на нее навел? — Денис встал, отвесил поклон автору бессметного опуса «Магическая лавка Дюдо» и с широкой улыбкой произнес: — Эли, а ты в жизни еще прекраснее чем на аватарке. Кстати, мы с Алексом спорили настоящая ли ты там или нет. И Алекс проиграл.

— Ах, Ден, тот самый, что забавляет девушек своими юморесками, — Эли согнула колени и развела в стороны края юбки. — Рада знакомству в реале. А это, — она повернулась к кавказцу, — Гурам. Заместитель главного редактора «Ночного Экспресса». Только не утомляйте его сегодня просьбами о публикациях. Мы же все отдыхаем, правда? И меньше слов о нашем тяжком ремесле.

— Редактор — это в тему. Гурам, ты куришь? — Ден подвинулся, позволяя гостю занять место за их столом слева от себя.

— Господа, госпожи, авторы, читатели и почитатели! Минуточку внимания! — раздался басовитый голос Воланда, говорившего в микрофон, и ответ Гурама потерялся в излишне громком звуке, вырвавшемся из огромных колонок.

Говорил Воланд долго. Он это умел и любил. Рассказал, насколько важно писательское братство. Коснулся душ читателей, часть которых вполне в материальном обличии уже распивали водку за столиками, что ближе к танцплощадке. Затем Воланд посокрушался по грабительским процентам на . Похвалил мецената господина Гаврилова и Мозенса. Рассказав о программе на вечер, и, наконец, передал микрофон Деду Морозу. Дед оказался краток и не менее правилен:

— А теперь прошу поднять бокалы… И дружно все: С Близким! Близким! Новым! Годом!

— Тебя, дорогая Эли! — Алекс коснулся своим бокалом ее бокала, глядя как за стеклом лопаются крошечные пузырьки.

— За самую красивую в этом зале! Самую красивую в этом мире! От все души и всего сердца! За Эли! — вставил свои важные слова Гурам, потянувшись к ее бокалу рюмкой с коньяком. — Чтоб ты была совсем королевой! Чтоб твои губы кушали самые, самые вкусные блюда, пили самый вкусный коньяк! И было много самых верных друзей вокруг тебя! Все для тебя, дорогая Эли!

Они успели выпить по бокалу Абрау-Дюрсо и съесть по ложке салата. Играла негромкая музыка и пятна света летали по залу, отражаясь в посуде на обильно уставленных столах, то в глазах собравшихся. Кто-то бахнул хлопушкой и полетело конфетти, запахло дымом. Взвизгнула и засмеялась поэтесса Жанна Нагиева, ее с жадностью обнял мужчина в сером галантном костюме.

— Ты не сказал, — Ден напомнил Гураму недавний вопрос, — куришь? Я про анашу?

— Курю, брат. У тебя есть косяк? — Гурам оживился и даже отвел огненный взгляд от Эли.