Шрифт:
Кончил – и забыл.
Боже…
Он мерзавец, бесчувственный чурбан, ничего его не волнует, кроме братьев и оружия.
Плотнее закуталась в одеяло.
Нужно встать и хотя бы переодеться, а у меня сил нет, горло саднит и губы горят. Веки тоже. Закрываю глаза и сразу переношусь в ванную, в темноту, где по полу разлита теплая вода, где рядом мужчина, что за волосы меня держит. В голове его хриплый голос звучит на повторе, во рту его вкус…
Со мной его запах.
Почему он не зайдет, не посмотрит, что я тут делаю?
Может, я как в «Один дома» всякие ловушки устанавливаю. И через пять минут ему прилетит горячим утюгом в морду.
Было бы хорошо.
Шмыгнула носом.
Нет уж, нельзя реветь.
Чего я ждала? Что этот психопат кольцо из кармана вытащит и сам на колени встанет, прося моей руки?
Да с большей вероятностью Хаз бы кролика из шляпы достал, как фокусник.
Подонок…
Почему он не идет?
Повернулась на другой бок.
Я тоже никуда не пойду.
И переодеваться не буду.
Ничего не буду.
Время тянулось бесконечно. Из коридора доносились шаги, голоса. Слышала, кто-то носил еще воду.
И свет свечей слабо пробивался в приоткрытую дверь.
За окном уже начало светать.
А он так и не пришел.
Постель вымокла.
Усилием заставила себя подняться, доползла до шкафа.
Сменила мокрые трусики и натянула теплые брюки, влезла в толстовку. Кое-как расчесала спутанные волосы и завязала их узлом на макушке.
Как же зубы стучат.
У меня жар, наверное.
И неудивительно, полуголой бегать по снегу, а потом несколько часов лежать в мокром платье…
Пойду и выскажу ему, что я заболела.
И пусть он…
Потрогала лоб и уселась на пол возле шкафа.
Да, у меня уже бред начинается.
Пофиг ему, если я заболею. Этот бандит и в лице не поменяется, и уж точно не станет бегать возле меня, уговаривая выпить молока с пенкой.
Скотина.
Всё равно пойду и скажу.
Поднялась и решительно двинулась из комнаты. Так же решительно прошла по коридору. Ввалилась в спальню родителей.
В кресле с чашкой кофе расселся Вадим.
Измученная Вера сидит возле Льва – тот весь замотанный в бинты, как мумия, полулежит в кровати.
Посмотрела в красные глаза сестры и устыдилась.
Какая же я эгоистка, лежала и жалела себя, ждала, когда Хаз придет. Тут, может, помощь моя нужна была, а я взяла и бросила сестру наедине с этой троицей.
– Ты как? – спросила негромко и неловко подошла к Вере. – Извини, я там…
– Нормально, - она потерла лицо. – Капец. После этой ночи мне уже ничего не страшно. Буду требовать повышения зарплаты, - пошутила она. Глянула на Льва. – Не думала, что справлюсь.
– Ты сильная, - шепнула и присела на корточки перед ее креслом. Невольно оглянулась в комнату, где несмотря на кофе в кресле дремлет Вадим. – А этот где?
Не хотела я спрашивать.
К черту пусть идет.
Горячим утюгом ему по морде.
– Хаз? – уточнила Вера. – Курить пошел, кажется.
Курить, значит.
Ко мне за несколько часов не зашел, а курить – бегом побежал?
Не могу я, в глазах закипают слезы.
– Что случилось? – Вера наклонилась к моему лицу. – Надь? Он тебе…сделал что-то? Да?
Зачем она так смотрит.
Он сделал, жизнь мою с ног на голову перевернул за одну ночь.
Всхлипнула.
– Не надо, - отвела руку сестры, когда она потянулась к моим волосам. Хватит. Я просто разрыдаюсь сейчас в голос. Нельзя. Надо быть сильной, как Вера. Собраться. Да. Снова обернулась на Вадима и зашептала. – Он спит. А пистолет на столе.
Вера посмотрела поверх моей головы.
– Прекрати.
– Почему?
– Потому, что стрелять мы не умеем, - отрезала она шепотом. – Потому, что Льву лучше. Потому, что уже утро. Дороги расчистят – и эта троица уберется из нашего дома. Потерпи, Надюша.
Не хочу я терпеть.
Мне плохо, и я оскорблена до глубины души, этот мужчина воспользовался мной, чем же я такое заслужила?
Я имею право злиться.
Ненавидеть его.
И желать мести.
– Ты уверена, что они нас не тронут, уйдут? – шепнула.
– Нет, не уверена, - Вера прикрыла глаза.
Я тоже теперь сомневаюсь.
Если до этого мне казалось, что Хаз…хоть что-то ко мне чувствует, то сейчас вижу – ничего, нет у монстра сердца, это в сказках только лягушки становятся царевнами, а чудовища принцами.