Шрифт:
– Никто, только мы, - Люба ответила быстро, соврала так нагло, в лицо ему.
И в следующую секунду взвизгнула. Хаз шагнул к ней и выдернул из кресла. Рука Нила сжалась на ее горле, он грубо схватил мою сестру и рывком притянул к себе.
Мамочки.
Привалилась к косяку.
Мне страшно. Но я глаз оторвать не могу.
Рукава его водолазки закатаны, на плечах ремень и болтается пустая кобура. Бугристые загорелые руки венами оплетены, как лозой.
– В столовой накрыт стол на двенадцать человек, - выдохнул Нил в побледневшее лицо сестры. Пистолетом ткнул ей в подбородок, заставляя задрать голову выше, к нему.
– Соврешь мне еще раз - и я тебя закопаю в сугробе у дома.
– Соседи! – я выкрикнула, не сдержавшись. Он резко обернулся. Я, проглатывая окончания, закончила. – В гости придут соседи по поселку. Друзья. Пожалуйста…
– Умница, куколка. А ты нарвалась, - Нил сильнее дуло пистолета вдавил. – Вранье я не люблю. Значит, время преподать урок, чтобы больше не повторялось.
– Не надо!
Я вперёд шагнула.
Пальцами края платья сжала.
Не понятно, чего от Хаза ожидать можно. Он ведь сейчас Любу убьет. Та уже бледнеет, хватается пальцами за его руки, хрипит. А мужчина не останавливается.
На меня смотрит.
В свою черную бездну меня утягивает.
– Пожалуйста, - повторила, зажмурилась. – Я… Да.
– Что – да?
– На ваш вопрос. Да.
Мужчина не уточняет, понимает о чём я говорю.
Как себя предлагаю, лишь бы сестру не тронул.
Хаз кивнул, принимая моё поражение.
И ко мне направился.
Чтобы сразу плату получить.
Глава 9
– Ты мне все больше нравишься, куколка, - сказал Хаз почти весело. Остановился напротив.
– Какая есть выпивка? За наше с тобой сотрудничество.
– Всякая, - невольно развернулась в коридор и глянула на открытую дверь столовой.
– Там и крепкое есть. И шампанское, и вино.
– Пойдем, покажешь. Вадим?
– оглянулся он на брата.
– Мне и дамам виски, - решил средний Хазов за моих сестер.
– Ночка намечается долгая. И напряженная.
Еще бы.
Вломились к нам и чувствуют себя, как дома, пистолетами размахивают и угрожают, залили кровью новый диван...
О чем я только думаю, боже.
Нетвердым шагом дошла до столовой, спиной ощущая взгляд Хаза, он идет следом.
Слышу его дыхание.
– Виски папин, очень хороший, - расхвалила бутылку и подняла ее со стола. Обернулась.
Здесь у нас камин, и он просто шикарный, хоть и электрический. Отделка под темный кирпич и белая полочка.
На полочке семейная фотография.
Хаз взял ее в руки и рассматривает. С каким-то странным выражением лица.
А я, не таясь, смотрю на него.
Старший и главный. Жестокий и красивый до отвращения.
Не может человек быть таким просто так, потому, что ему хочется.
– У вас кто-то умер?
– спросила, для самой себя неожиданно.
– Кто-то близкий? И поэтому...
Хаз оторвался от фотографии и с удивлением вскинул на меня черные глаза. Помолчал. И усмехнулся.
– Как тебя зовут?
– он поставил фото обратно на полочку и сделал шаг ко мне.
– Надя.
– Надя, - повторил он протяжно, по языку мое имя раскатал, как что-то вкусное. Приблизился и вдруг резким движением в сторону сдвинул приборы, подхватил меня и толкнул на стол.
Охнула.
Платье задралось, за спиной что-то упало, я сижу прямо на дорогущей шелковой скатерти.
Его руки сжимают меня за бедра.
Разведенные бедра, между которых он втиснулся.
– Сколько тебе лет, Надя?
– новый вопрос, и его пристальный взгляд, глаза в глаза.
Я простая студентка, а он бандит, которого четыре года искали, и между нами такой глубины пропасть.
Что это сводит меня с ума.
– Восемнадцать с половиной, - ответила послушно.
– Хорошо. Виски мне налей. Двойной.
Растерялась. Ожидала, что он будет приставать дальше, но Хаз чуть отодвинулся и передал мне стакан.
Пальцы столкнулись, его горячие и мои ледяные.
– Замерзла?
Будто ему есть до этого дело.
Но нет, не замерзла. От близости этого мужчины так жарко, что по позвоночнику ползет испарина.
– Всегда такие руки, - пробормотала.
Дунула в ладошку и живо скрутила крышечку на бутылке. Неуверенно плеснула душистый виски.
Что значит "двойной"?
Я и про одинарный не знаю.