Шрифт:
— Получается, ты меня спас, — говорю я.
— Я знал, что всё может окончиться именно так. Из богатого практического опыта, ведь я специалист как раз по самым сложным случаям. Поэтому когда я говорю тебе, что остаюсь рядом, хоть на стенки лезь — я останусь рядом. Потом, когда всё закончится, ты передо мной извинишься за свой дурной нрав. Можно даже стоя на коленях. Падать ниц, так уж и быть, необязательно, я всё-таки не тёмный император Галактики!
Вот что ты с ним будешь делать! Не может не укусить.
Но я действительно едва не умерла. Приходит запоздалый испуг, и руки начинают дрожать как сумасшедшие. Я старательно прячу их под покрывало, чтобы Малькунпор не увидел.
Он старательно смотрит в сторону.
Но паранормалу необязательно смотреть на пациента глазами. Там восприятие идёт сверх обычных органов чувств, цельной картиной. И всё Итан видит, можно даже не сомневаться.
Но я благодарна ему за то, что сейчас он смотрит в сторону…
Мне не нравится, что до сих пор нет ответа от Полины. Я никогда не контролировала её так, как иногда это делают тревожные мамы (и рано ли поздно попадают в итоге на терапию к психологам-телепатам). Ни над кем из своих детей не стояла, признавая за ними право на самостоятельное хождение по граблям. Поддержать, помочь подняться, холодный компресс к шишке приложить, условно говоря, да и просто предупредить, что вот, мол, там, куда ты собрался, ребёнок, — грабли, они тебя ждут, повнимательнее с ними… Это — да, этого сколько угодно. Но сходить с ума, если немедленно же по запросу не отчитались во всех подробностях, что делают, где находятся и когда домой, — нет, никогда.
И с Полиной не собираюсь.
Но всё-таки, можно уже было что-нибудь коротенькое за прошедшие сутки отправить! Вроде «мам, привет, сейчас не могу, отвечу позже…» Понятно, Полина сейчас занята на своём конкурсе, но всё-таки. В личных сообщениях к Полинкиному визиту — тишина, так и тянется в сознание определение «зловещая». Кажется, мне самой пора на терапию, для профилактики родительской тревожности…
А ещё неплохо бы припомнить свои собственные восемнадцать. И моего бедного отца, который пытался оградить меня от всего на свете, а пуще того, от самой себя. Вот так и переходишь в лагерь противника. Когда у самой подрастают беспокойные поздние дети.
Глава 11
Сажусь, спускаю ноги в мягкий ворсистый ковёр. Очень приятное ощущение, нежное, массирующее. Одежда лежит рядом на пуфике: белые мягкие брюки и туника с логотипом отеля. Одеваюсь.
В воздухе пахнет крепким кофе с еле уловимой тревожной ноткой, странно знакомой, но распознать до конца, что такое добавили в напиток, всё-таки не могу. Кофе. Кофе — это хорошо… Не помешает испить чашечку, чтобы в голове побыстрее прояснение после сна наступило.
В общем холле приглушен свет, оставлены только напольные панели, вдоль стен, и то на половину яркости. От панорамного окна сочится сияние городских куполов. Можно затенить, а можно и не делать этого. Снаружи меня всё равно никто не увидит. А так — красиво, в чём-то даже таинственно.
У самого окна, на столике, вижу кофейник с двумя кружечками и тарелочку с выпечкой. Карамельный запах напитка смешивается с ванилью и обжаренной вафельной крошкой. Итан, скорее всего, в санитарной зоне. Не думаю, что он разозлится, если я утяну у него одну вафельную плюшку и полкружечки кофе. Я бы точно не злилась.
Берусь за кофейник, и он внезапно разлетается в моей руке на осколки! От испуга я совершенно непроизвольно взвизгиваю самым некрасивым образом. Горячая жидкость плещет на руки, осколки сыплются вниз. Больно, проклятье!
— Ну-ка, сядь, — командует внезапно возникший над моей душой Малькунпор. — Вот сюда… сядь…
Сюда — это в кресло, и я в нём буквально тону, испытывая внезапную слабость. Встать самостоятельно вряд ли получится, во всяком случае, сразу.
Итан устраивается на полу, у моих ног, ситуация донельзя неловкая и странная. Он ведь выскочил из воды, только что. Волосы мокрые, с них капает, и из одежды… кхм… одно полотенце…
— Что ты? — спрашиваю, осознав в полном изумлении, что кофейнику причинил безвременную смерть именно Итан, с помощью паранормы.
А я и не знала, что целители тоже так умеют, на расстоянии. Радиус воздействия у них очень мал, его хватает для операционной, но чтобы на пару метров! Это уже боевая трансформация! И тогда я вспоминаю, что Итан Малькунпор — не генномодифицированный, паранорма в нём проснулась спонтанно. Такое случается иногда, и, по сути, является подлинным бедствием, в отличие от контролируемого генной модификацией и обучением сызмальства выброса. Крышечку у подростка рвёт в момент пробуждения серьёзно. Разрушения порой бывают весьма значительными…
Мог Итан научиться чему-нибудь ещё, кроме целительства? Мог. Натуральнорождённым со спонтанным даром различные, порой прямо противоположные, сферы применения паранормы даются намного легче, чем биоинженерным конструктам.
— Ане, недостаток энергии души — не болезнь и не травма физического тела, — объясняет Малькунпор сочувственно. — Это вот как раз такие, вроде бы случайные на первый взгляд, неприятные совпадения, глупости, крайности… Ты спала, но проснулась именно в тот момент, когда я отвлёкся. Тебе прописали постельный режим, но ты забыла о нём и встала. И — как это вы, люди, выражаетесь, — кондитерское украшение на празднике: ты решила выпить кофе с таммеотскими специями. Вот после него-то к тебе реанимационную бригаду бы и подвезли, потому что я один точно не справился бы. Для представителей Человечества наш латеевтой — это яд.