Почему, почему я не наткнулась на ошибку раньше? Почему моделирующая нейросеть нашей лаборатории не сработала, не спрогнозировала проблемы, не… Впрочем, что с нейросети-то взять. Она ограниченно разумна и не способна на творческий поиск. Ни одна нейросеть Федерации на такое не способна. Искины — незаменимые помощники в обеспечении рутинных работ. Но и только.

(Вот сейчас искин Солнцедара на пару с искином Старотерранского Института Экспериментальной Генетики вышли из общей комнаты, но они уникальны, каждый по-своему. В их основе — личностные матрицы тех, чьи имена в науке — та ещё красная тряпка. Стоит только заикнуться о них, после чего разговор покатится по стандартной схеме: птоз, апоптоз, первичная протоплазма, зовите фагов… И про робота-уборщика не забудьте, пятна оттирать!)

Рамсув отправляет нам подтверждения брони, и отключается. А мы с Итаном смотрим друг на друга.

Один-единственный номер на двоих. И деваться нам некуда. Так-то вот срываться по неотложным рабочим делам на Луну в разгар туристического сезона…

— Это по работе, — говорю я.

— Разумеется, — соглашается он.

— Ничего такого, даже не надейся!

Разводит руками:

— Не дурак. Портативный генератор силового поля прихватишь?

— Что?

— Посмотри на схему, там несколько комнат. Честно разделим пространство пополам непроницаемой стенкой.

— И ежи планетарной обороны, — киваю с самым серьёзным видом. — Ты ведь паранормал, что тебе какое-то там банальное силовое поле гражданского образца. Пройдёшь и не заметишь. Без ежей никак, сам видишь. Их тоже обязательно установим вдоль разграничительной линии! И посмей мне только сдвинуть с места хотя бы один!

— Боги Галактики! — восклицает Итан с усмешкой. — Хочу это увидеть!

— Договорились, — киваю я. — Ежи на тебе.

— Однако! — в шуточной панике всплескивает он ладонями. — Где я их так быстро достану? Ведь у меня нет на Старой Терре нужных связей с армейскими структурами. Как бы ещё в полицейский участок не угодить, с такими-то запросами на поставку военного оборудования!

— Твои проблемы, Итан, — безжалостно заверяю его я. — Пойдём уже… завтра будет напряжённый день.

Мы встаём, выходим из кармана, и мост быстро втягивает площадку в себя на раз-два. Была, и нет её. Удобно.

Следующие несколько дней проходят напряжённо. Профессор Малькунпор проводит осмотры, составляет паранормальные сканы, наблюдениями не делится.

— Потом, — говорит он. — Мне нужна база. Пока что не вижу причин отказываться от своего первоначального вывода.

— Ты же понимаешь, что это катастрофа? Не в убытках дело: любая биоинженерная деятельность несёт в себе подобные риски, дефицит бюджета будет компенсирован… Пока ты смотришь ребятишек по федеральному заказу, но на Луне тебя ждут семьи. Если ты нацелен на то, что ядро проекта нужно гасить в любом случае, то готовься к скандалам.

— Ты ещё и для семейного планирования разрешила использовать свой недоделанный проект! — возмущается он. — Это даже преступной халатностью не назовёшь! Это какая-то запредельная глупость, совершенно не достойная человека твоего ума и интеллекта. Ане, скажи, что ты пошутила. Не разочаровывай меня!

— Я… была… уверена… — осознаю, что сорвалась на жалкий лепет, и замолкаю.

Да, я была уверена. И моя безупречная репутация, и мой опыт, и несколько десятков лет успешных внедрений. Я — автор семи новых генетических линий, успешных. Ещё две разработаны в соавторстве с профессором Нанкин Тойвальскирп. Мало кто из ныне живущих биоинженеров может похвастаться тем же. Обычно новых линий у специалиста — одна-две, редко — три. Что ж, моей карьере, похоже, наступает конец. Пойду к Маргарите Стеллан, буду цветочки выращивать…

Да ко всем галактическим чертям ту карьеру! Полмиллиона детей надо спасать. Я буду пытаться отстоять «Орхидею» до последнего, но если Итан Малькунпор по итогу всех обследований скажет окончательное и категорическое «нет», на горло собственной песне придётся наступить безо всякой жалости.

Мои амбиции и детские жизни. Тут выбирать не из чего, однозначно.

Но, может быть, Итан сумеет найти всё же другое решение? Пока ещё он может искать. Пока ещё есть у нас на поиски время.

— Уверена она была! — сердито восклицает Малькунпор. — Где твой высокий интеллект, Ане? Где элементарное чувство самосохранения? Зачем было сразу распространять четвёртую генерацию на такое количество? Пятой дождаться невмоготу было? Шестой? Уверен, на них бы вылезло с гарантией!

— Полина показала отличные результаты, — это всё, чем я ещё могу оправдаться. — Манифестация паранормы прошла ровно и без эксцессов. Времени на стабилизацию ушло в четыре раза меньше, чем в самой устойчивой на данный момент линии, «герад». Но мы же не можем стоять на месте, пойми! «Герад» устарела, на ней достигнут максимальный предел программирования продолжительности жизни. Шестьдесят пять лет, Итан. Средний показатель — шестьдесят пять лет, дальше всё, тупик, бегунок не двигается: детей сваливает в прогерию, если продолжать. Да, прогерии сейчас не такой приговор, как сто лет назад, но зачем они вообще в популяции, если можно обойтись без них…