Гермиона оказалась рядом с ними в то самое мгновение, когда Невилл, попытавшись перебросить пророчество Гарри, промахнулся. Шар зрелищно дзинькнул о каменный пол, брызнул тучей сверкающих осколков, и белый мутный туман устремился наружу, формируясь в текучие человеческие фигуры.

Сириус воспользовался секундной заминкой и среагировал моментально. Он вышиб палочку из рук Малфоя Экспеллиармусом, одновременно отбрасывая того далеко назад.

Гермиона с ужасом наблюдала за столбом истерически хохочущего черного дыма, просвистевшего мимо нее и обрушившегося на площадку против Сириуса. Беллатрикс. Гермиона не боялась Пожирателей. Но рядом с этой женщиной любой из тех был всего лишь котенком.

— Ну вот мы и встретились снова, братец! Дай мне тебя убить! — фанатично сверкнув черными глазами, взвизгнула она. — Авада...

Мир Гермионы стремительно завертелся. Бой был в разгаре, и к Сириусу уже никто не успевал — это она понимала. Не видя больше ничего вокруг, она рывком бросила свое тело вперед, туда, где в шаге от Завесы стоял крестный Гарри. В следующий миг она что есть силы толкнула Сириуса прочь с пути смертельного проклятия, на мгновение ощутив его твердую грудь под своими ладонями, и теряя равновесие, полетела спиной в серую, изъеденную временем ткань Завесы.

Все это заняло мгновения, а Гермионе казалось, что время сгустилось и стало тягучим и липким, как кленовый сироп.

Ветхий зловещий полог приласкал, окутывая туманом и гася звуки. Последнее, что слышала Гермиона, был хохочущий крик Беллатрикс «Я убила грязнокровку!», и исполненный боли и скорби вопль Гарри, тщетно пытавшегося вырваться из рук Сириуса.

Потом была вспышка незнакомого света, сильный удар по голове, и милосердная темнота утопила все во мраке забытья...

Бильбо Беггинс был уважаемый хоббит. Его прямые родичи обитали в Хоббитоне, в усадьбе Бэг-энд с незапамятных веков и всегда были на хорошем счету среди соседей. Впрочем, добрососедские отношения среди маленького народца ценились не меньше, чем семейные, и уж точно еще никому не вредили, а в Шире было предостаточно уважаемых хоббитов, с которыми стоило дружить, тем более, что добрая половина из них приходилась вышеупомянутому Бильбо родственниками. А уж как в Хоббитоне уважали родственные связи, и говорить лишне.

Год за годом ведя в уютном Бэг-энде размеренную неторопливую жизнь, Бильбо, казалось, был всем доволен. Просторная норка с множеством комнат, полные припасами кладовые и огромное мягкое кресло вблизи уютно потрескивающего пламени камина — это все было тем, с чем хоббит ни за что бы по доброй воле не распрощался. По крайней мере сначала ему казалось, что он еще не дорос до настоящих приключений, а потом он убедил себя в том, что слишком стар для того, чтобы разгуливать где-то за пределами Шира.

Такие мысли одолевали нашего дорогого хоббита неспроста. Внешне совершенно невозмутимый и медлительный, в душе он имел некоторые противоречия с самим собой. Эльфийские и гномьи книги, карты Средиземья и старинные рисунки хранились в огромном сундуке в его кабинете. Долгими зимними вечерами он просиживал над ними, размышляя об эльфах и дальних землях, и тогда его глаза порой загорались влажным мечтательным блеском. Хотя он и не понимал, что жизнь гораздо реальнее, чем древние фолианты и карты, рассыпающиеся от времени в прах.

И вот Судьба взбунтовалась, решив положить конец тихому существованию хоббита неожиданно, нежданно и негаданно дождливым летним утром. И сделала это так, что жизнь бедного Бильбо никогда уже не стала прежней.

С раннего утра небо хмурилось свинцовыми, время от времени погрохатывающими тучами, дождь попеременно то слегка моросил, то лил так, будто разверзлись все хляби небесные, ветер выл в ветвях ив, яростно сдирая с них последние пушистые сережки.

Бильбо высунулся в окошко и, скорбно оглядев ранее роскошный, а ныне вымокший и жалкий цветник, с досадой захлопнул круглую ставенку.

Он не любил дождь. В сырую погоду у него начинала ныть поясница, появлялся жуткий насморк и решительно портилось настроение. К тому же господин Беггинс любил после сытного завтрака выкурить трубочку-другую, сидя на лавочке в своем цветущем палисаднике да пуская тонкие колечки дыма, и поразмышлять о своем. А сегодняшнее ненастье сводило на нет все эти приятные и беззаботные планы.

Снова грохотнул гром, и Бильбо зябко поежился.

Природа сошла с ума, — подумал он. Непременно погожий июнь в Хоббитоне неожиданно сменился стихийным бедствием. Причем случилось это не далее как этим утром. Голубое небо в минуту заволокли низкие тучи, а солнечный свет сменился вспышками молний.