Матвей, не спеша, сел позади неё. Уперся ладонью в бензобак, удерживая равновесие, стараясь не наваливаться на Варвару. Не по причине брезгливости или неловкости — просто не любил навязываться. А ещё — был настороже. Девчонка вела себя слишком… живо для человека, который, по всем ведомостям, должен был давно закончить свой путь.

Колонна тронулась. Медленно вначале, но вот они уже набирали скорость, выруливая с площадки и вливаясь в московский трафик. Варвара держалась аккуратно, но уверенно, будто чувствовала мотоцикл каждой клеточкой тела. Она не делала резких рывков, не гналась за трюками, просто вела — и делала это чертовски хорошо.

Матвей, неосознанно, мысленно признал: «Водит неплохо. Даже очень неплохо.»

Варвара опустила шлем на голову, пристёгивая ремешок, и, присев на мотоцикл, который стоял на подножке, обернулась к Матвею:

— Мы собираемся в клуб. Там концерт сегодня — рок, старенький, ламповый. Хочешь с нами?

Матвей усмехнулся, наклонив голову чуть набок:

— Только если ты дашь мне вести твоего «Бандита».

Варвара сузила глаза, оценивающе глядя на него, как будто пыталась прикинуть — блефует или всерьёз. Потом прищурилась и с сомнением произнесла:

— Ты водить вообще умеешь?

— Главное правило знаю, — с лёгкой ухмылкой отозвался Могилов. — Уронил — считай, купил.

Девушка махнула рукой, будто сдалась:

— Ладно, так уж и быть. Только не делай вид, что ты Шумахер.

Матвей, не теряя времени, сел за руль. Уверенно, спокойно, словно делал это тысячи раз, что, впрочем, так и было. Запустил двигатель кнопкой — «Бандит» загудел низко, насыщенно, будто признал нового всадника. Варвара легко закинула ногу, устроилась позади него почти невесомо и привычно обхватила руками за талию.

Матвей замер на долю секунды — её прикосновение оказалось странным. Тёплым, живым. Сердце будто сбилось с ритма, пропустило удар, а потом с глухим стуком вернулось к своему ходу. Он отогнал непрошенные мысли. Сейчас не до них.

Он тронулся, вливаясь в колонну. Ехали быстро, но не лихо — почти ритуально, слаженно, как будто это было их привычным маршрутом.

До клуба было недалеко. У старого кирпичного здания уже собирались люди: чёрные куртки, заклёпки, клёпки, тяжёлые ботинки, музыка — и рев моторов сливался с гитарными риффами, доносившимися изнутри.

Варвара и Матвей припарковались и направились внутрь. Клуб наполнился не только рокерами, но и байкерами — шумно, тепло, в воздухе пахло кожей, металлом и кофе.

Они отошли к бару, и Матвей повернулся к девушке:

— Угостить тебя чем-нибудь?

Варвара кивнула с лёгкой полуулыбкой:

— Кофе. Чёрный. И три кусочка сахара. Обязательно три.

Он коротко кивнул и, повернувшись к бармену, заказал:

— Один чёрный кофе, три кусочка сахара. И эспрессо мне. Без сахара.

Бармен кивнул и начал готовить заказ, а Матвей мельком глянул на Варвару — она стояла спокойно, но в её взгляде читалась внутренняя собранность, как будто она знала о себе что-то, чего не знал никто другой.

Рок-коллектив на сцене неистово фигачил что-то среднее между хэви-металом и шумом перфоратора, но народу в зале было уже всё равно — они были в том состоянии, когда главное не музыка, а энергия, жара, ощущение общего движения. Люди прыгали, орали, смеялись, кто-то пытался танцевать, другие просто качали головой в ритм, держа в руках пластиковые стаканчики с чем-то крепким.

Варвара, допив свой кофе, оставила чашку на стойке и исчезла в толпе. Матвей мельком взглянул в ту сторону — и остался смотреть. Она двигалась так, будто музыка была продолжением её тела: пластичная, точная, свободная. Не было ни намёка на вульгарность или нарочитость — она просто была собой. Возможно, сказывался танцевальный опыт — Могилов не знал, но не мог отвернуться.

— И вот почему ты её не забрала, Галя? — пробормотал он себе под нос.

Обычная. На первый взгляд. Ни магической ауры, ни золотого свечения, ни знаков. Просто девушка. Тогда почему?

В этот момент кто-то из подвыпивших парней врубился в её танец, попытался приобнять, получив от Варвары резкое, почти хлёсткое отталкивание. Он хотел что-то сказать, но не успел — к ней мгновенно подошли два здоровенных байкера. Один стал рядом, второй — между ней и обидчиком.

— Опять кому-то нос сломают, — с усталой обречённостью пробормотал бармен, не отрываясь от кофемашины.

— Ты её знаешь? — тут же поинтересовался Могилов, не меняя тона.

— Варвару? — бармен глянул на него, как на глухого. — Её тут все знают. Горячая штучка. Но справедливая. Не лезь к ней — и всё будет нормально. Она, знаешь, как огонь: греет, если рядом. Обожжёт, если влезешь.