Нужно это Вовочке?

Нет!

Боевая мама пошла в атаку. Для начала Вовочке полетели звонки и письма от мамы и друзей, что Дашка тут загуляла после его отъезда. И теперь жаждет повесить на него своего нагулыша. Конечно, когда Даша смогла связаться с любимым мужчиной, тот уже был правильно настроен, замотивирован, и Дашу послал так далеко, что, поди, до Африки ближе добраться. Даша разрыдалась, но ехать к любимому было и не на что, и опасно, не то состояние, аборт делать было уже поздно, все — поздно, оставалось только рожать. Малолетняя идиотка, в лучших романтических традициях, решила — родит и сделает тест на отцовство! И покажет Вовочке, что не изменяла.

О чем тут же и разболтала. И конечно, Нине Викторовне это не понравилось. Вот еще! Какое отцовство? Так еще и алименты присудят, и за мальчиком дурная слава пойдет… и крыса начала просто травить Дашку. Делается это легко и изящно. Тут слово, там сплетня, здесь шепоток, и пошло, пошло… то ли он украл, то ли у него украли, но история-то была! А тут еще тяжелая беременность, отеки, токсикоз, нехватка денег и витаминов, Дашу считай, месяца три до родов в больнице продержали, но там хоть кормили, и спокойно было. А вот у Нины Викторовны как раз и было время всех настроить и завести. Выписалась Даша с дочкой на руках домой, и началось. Шепотки, слухи, сплетни, потом мужики начали какие-то подходить, приставать, с неприличными предложениями звонили…

Почему соседи не верили Даше, а вместо этого слушали Нину Викторовну?

А как ей не верить? Она ж такой человек, скромный, богобоязненный, в храм постоянно ходит, да и проблема у нее какая-то с ногами, хромает, трость ей требуется, считай — инвалид, и святых через слово поминает, все праздники знает, да разве такая может лгать?

Может. Нагло, подло и глядя в глаза. Но кому это объяснишь?

А сегодня, вот, явились трое мужиков, Дашку в углу зажали, и то ли денег от нее требовали, то ли еще чего, Костя не понял, только вот они на девчонке все порвали, лапали за все места, и похоже, напугали до смерти. Которая и случилась. Дашке плохо стало, они и сбежали, от греха подальше. Далина, которая пришла на место Даши, оказалась для всех интересной неожиданностью. Так бы девушка умерла, малышку сдали в детдом, и все было бы у старой гиены шито-крыто. Но не сложилось, и никогда уж так не сложится.

Далина погладила темную головку Василисы.

Васёна, у них было похожее имя. Валисса. Может, так она и будет называть пока… дочку? Вали? Или лучше сразу вживаться в этот мир?

Василиса, Васёнушка…

Ничего, детка, пускай твоя мама оказалась слишком слабенькой, так тоже бывает. Теперь рядом с тобой мама Далина, и уж она никому не даст спуска. Родной ребенок у нее, правда, в другом мире, но это дело поправимое. А воспитывать двоих… и что? Тоже ей проблема! И шестерых воспитает! С полком управлялась, солдатами командовала, а тут — струсит?

Ха!

И на миг, на долю секунды глаза Далины вдруг мигнули, залила их словно алая горячая кровь, и зрачок вытянулся, и снова — исчезло все. Сидит девушка, ребенка грудью кормит.

Показалось?

Конечно, показалось…

Ребенок — это хорошо, но и сплетнями сыт не будешь. Первое, что сделала Далина, после того, как перепеленала и уложила малышку, это быстро постирала ее пеленки. Костя помогал по мере сил. И воду наносить, и погреть… без него Далина бы точно не управилась. Руки Даши помнили, конечно, но получалось все это неосознанно. Отключишь разум — руки делают, и тазик достали, и кусок жуткого мыла. Опомнишься — и стоишь, думаешь, что это она тут делает?

Неудобно, конечно.

Потом Костя показал и где холодильник у Даши, и был приглашен на трапезу. М-да… кормежка!

В белом агрегате стоит пакет с белой жидкостью — вроде бы это молоко. Лежат яйца, стоит кастрюлька с чем-то, что Костя назвал «макаронсы», и какая-то зелень подвявшая. Негусто.

Понятно, что-то кормящей маме просто нельзя, но с такого и ноги протянешь!

— Ты говорила, денег нет, почти, — Костя смотрел чуточку виновато.

Далина махнула рукой. Попробовала «макаронс», подумала, что есть это можно, потом руки сами собой достали сковородку, вытряхнули на нее слипшуюся массу, добавили пару яиц, какие-то специи… запахло вкусно. Костя облизнулся, и умял половину сковородки. Далина тоже ела с аппетитом. Болтала, вроде бы ни о чем, потом опять захныкала малышка, и Далина ушла к себе в комнату.

М-да…

Ситуация.

Конечно, когда ты готовить умеешь, это хорошо, и салатики нарезать всегда возьмут, но есть одно НО! Здоровущее такое! Ребенок, называется, которого не оставишь, которого надо кормить, за которым надо приглядывать, который плачет, пачкает пеленки, требует внимания, а салатики — их же нельзя нарезать в свободное от ребенка время. И малышу не место там, где готовят пищу. Так что работы Даша лишилась. Хорошо еще, директор оказался порядочным, и помог получить все возможные пособия, и деньги ей выплатили, хоть небольшие, но и то помогло, и больница — тоже хорошая экономия. На одежду Даша почти не тратилась, для ребенка ей много чего отдали, тут, оказывается, есть специальные группы в-кон-так-те, Костя рассказал. Да и сама Даша устроилась работать уборщицей в развлекательный центр неподалеку. Туда можно было приходить вечером, после десяти, с малышкой, Костя с ней тоже ходил, помогал немного.

Тоже сложная судьба у мальчишки, всего двенадцать лет, а жизнь не радует. Отца нет, мать — то с одним хахалем, то с другим, Костя растет, как сорняк, ну а комнаты-то почти рядом, Даша его и воспринимала, как младшего брата. И мать его подкармливала, и кое-как помогали, не бросать же малыша, вот, и он что мог, делал. Разве что те полгода, чуть побольше, когда Даша была с Володей, она особо ни о ком не думала, но и за это Костя ее не упрекал. Понятно же, первая любовь, Даша-то «как лампочка сияла», по его выражению. В таком состоянии женщины головой не думают.