— Я… Не знаю, — устремляю взгляд в пол. Растерянно заламываю пальцы. — Родителям это не понравится.

— Зачем им говорить? Надевай, Катюш, — накидывает на мои плечи свитер. — Макар уже задолбался нас ждать.

Блин! Мой братец — просто змей-искуситель.

— Ладно, только ненадолго.

Подбегаю к шкафу, достаю любимые кеды и быстро в них влетаю.

— Уедем, когда скажешь, — клятвенно обещает Руслан, расплываясь в улыбке.

Покинув наконец комнату, воровато крадёмся через гостиную и выскакиваем на улицу. Ставлю дом на сигнализацию. А перед тем, как выйти за калитку, торможу Руслана.

— Ты сказал, что мне плевать на лживую жизнь отца, но это не так.

— Давай не будем говорить об этом сейчас, Кать, — морщится Руслан.

Но я всё равно говорю то, что должна.

— Я считаю, что отец поступал ужасно. Жить на две семьи — это подло. Но не тебе и не мне его судить. Твоя мама его тоже не гнала, зная о моей.

Руслан морщится ещё сильнее.

— Всё, замолчи, — припечатывает ладонь к моим губам.

Мне кажется, его всего потряхивает.

— Прошу, Катя. Давай просто повеселимся сегодня. Хватит драм!

Согласно моргаю.

— Отлично, погнали, — говорит Руслан, освобождая мой рот и распахивая калитку.

Возле нашего забора стоит спортивное авто. За рулём сидит Макар.

Я ощущаю такой прилив адреналина, что даже щёки мои вспыхивают. И по телу проносится странный жар.

Словно я готовлюсь к полёту, наконец-то выбравшись из клетки. Вот только не знаю, умею ли летать. Возможно, я просто камнем полечу вниз, и это путешествие ничем хорошим не закончится.

Ангел

Макар

Рус распахивает пассажирскую дверь, отодвигает сиденье вперёд, помогает Кате забраться в салон и устроиться сзади.

Она всё-таки пришла…

Отщёлкнув сиденье обратно, Руслан плюхается на него и отбивает пальцами задорную дробь по панели.

— Едем-едем-едем, Мак!

— Можешь звать меня Фор, — ухмыльнувшись, сдаю назад.

— Фор — потому что четвёртый номер в команде?

— Да. Давно ко мне приклеилось.

— Окей, будешь Фором. А Катьку будем звать Кошкой, раз уж сегодня у нас вечер кликух.

— Не надо меня кошкой называть! — раздаётся возмущённый голосок Кати.

— Тогда Котёнок, — вклиниваюсь я.

Котёнок ей больше подходит. Ну какая она кошка?

Катя ничего не отвечает. Ловлю её лицо в зеркале, встречаемся глазами.

— Котёнок ты наш… — сюсюкает Руслан.

Катя, стушевавшись, отводит взгляд. Нервно поправляет волосы и свитер.

— Ну а у тебя какая кликуха? — смотрю на Руслана.

— Да пусть Ветер будет. Я же с такой гордостью ношу эту фамилию.

И звучит это с неприкрытым сарказмом и издёвкой.

Очевидно, что Рус отца своего не жалует. И после того, что тот сегодня устроил у нас, я тоже его больше не жалую.

Я категоричен? О да.

Медленно ползём по спящему посёлку. Рус пытается подключить свой айфон к магнитоле.

— Тут всё на английском, — бубнит он. — Котёнок, переведи, а? Как тут поиск устройств врубить?

Катя слегка пролезает между передними сиденьями и сама находит нужную функцию.

— Готово, ты подключён, — говорит она, быстро возвращаясь назад. — И прошу тебя, Руслан, не называй меня котёнком.

— Видишь, какая она злюка? — говорит он мне, указывая большим пальцем себе за плечо. — А с виду такой ангел, да?

Я вновь смотрю на неё через зеркало. Ну да, у Кати ангельская внешность. Но мне кажется, она и внутри такая.

Не припомню, чтобы в моём окружении встречались такие девушки. С противоположным полом я обычно не теряюсь. А с ней — и в четырнадцать не знал, как себя вести, и сейчас.

Я так долго на неё пялюсь, что Катя, словно специально, смещается за моё сиденье и пропадает из поля моего зрения.

Да блин…

Выезжаем на шоссе. Рус врубает музыку со своего айфона. Вкусы у нас с ним совпадают, его треки нереально качают. Открываем окна, чтобы музон долбил на всю округу.

— Смотри точную геолакацию феста! — орёт Руслан, перекрикивая музыку и показывая мне карту с меткой на телефоне.

Киваю, что понял, где это.

Этот фестиваль практически всегда проходит в одном и том же месте — на откосе. Пилить туда минут тридцать. Надо выехать из города и потом по хреновой дороге ползти мимо леса. А учитывая, сколько туда загнали техники для установки сцены, и сколько зрителей припёрлось на машинах, дорога там наверняка ещё хуже стала.