— Странная штука, — сказал он наконец. Его голос стал ниже после прорыва. — Тридцать восемь лет прожил. Охотился. Дрался. Хоронил друзей. Думал, что знаю, как устроен мир. Лес наверху, корни внизу, человек посередине.

Он помолчал.

— А теперь стою и чувствую, как подо мной бьётся камень. И далеко, — он качнул головой на юго-запад, — другой камень бьётся тише. Как будто кто-то задыхается под землёй, в темноте, один. И я это чувствую вот здесь, — он постучал кулаком по груди, — как второе сердце, которого раньше не было.

— Это метка, — сказал я. — Серебряная метка, которую добавил побег. Через сорок восемь часов она угаснет, и ты перестанешь слышать пульс на расстоянии. Локальный реликт — наш — останется ощутимым, потому что ты в зоне его действия, но дальние замолчат.

— Сорок восемь часов, — повторил Варган. — Значит, к тому времени, как мы выйдем, я буду глухим.

— Не совсем. По мере приближения к четвёртому реликту ты начнёшь ловить его сигнал напрямую. Метка нужна, чтобы подтвердить направление и расстояние на старте. Дальше пойдём по компасу.

Варган повернулся ко мне. В полумраке его глаза блеснули. Радужка стала темнее, насыщеннее, с бордовым оттенком, который проявляется у культиваторов третьего круга при определённом освещении. Мелкие кровеносные сосуды в склере уплотнились, и белок приобрёл кремовый тон.

— Он правда умирает, — произнёс Варган. — Я чувствую, лекарь. Стук идёт, потом пауза длинная настолько, что я начинаю думать, мол, всё — остановился. А потом ещё один удар, слабый. Как ребёнок, который стучит в дверь, а за дверью никого.

Кулак, которым он стучал по собственной груди минуту назад, медленно разжался. Пальцы расправились и легли на перила.

— Когда мой сын болел, — продолжил Варган тише, — я сидел рядом и слушал, как он дышит. Три ночи считал вдохи. Если пауза между вдохами становилась длиннее, я трогал его за плечо, чтобы убедиться. — Он сглотнул. — Вот сейчас у меня то же самое, только трогать некого.

Я не стал говорить, что понимаю. Вместо этого сказал:

— Пять-семь дней марша. Дойдём.

Варган кивнул. Выпрямился, сбросив с перил невидимую тяжесть. Его плечи расправились.

— Я зайду к Далану, — сказал он. — Парень должен знать, во что ввязывается.

— Только без подробностей про реликт. Скажи, что экспедиция на юго-запад спасательная, двенадцать дней. Из опасностей — подлесок, руины, возможно, мутанты. Припасы берём на десять дней, последние два на подножном корму.

— А про камень?

— Когда дойдём, увидит сам.

Варган хмыкнул.

— Ладно, лекарь. До рассвета.

Он ушёл. Его шаги по утоптанной тропе между хижинами звучали как шаги другого человека — тише, ровнее, с пружинистым толчком на каждом шаге, как будто земля под ногами стала трамплином.

Я остался на крыльце и молча закрыл глаза.

Прошло несколько минут, прежде чем я спустился с крыльца и двинулся к побегу.

Ночь была тёплой. Кристаллы под кронами мерцали голубым, и их свет путался с бордовым свечением побега, создавая на земле вокруг него причудливый узор, как шахматная доска, в которой половина клеток синяя, а другая багровая.

Я сел. Ладони направил в грунт.

Поток пришёл мгновенно. Второй круг изменил не только тело, но и качество связи.

67.2%… 67.8%… 68.1%…

Я не гнал. Просто сидел и дышал, и тело впитывало столько, сколько могло. Узел распределял, побег подавал, серебряная сеть проводила. Слаженный механизм, в котором каждая часть знала свою задачу.

На четвёртой минуте я почувствовал чужой импульс.

Сигнал вошёл в мой контур через стопы, поднялся по голеням, прошёл через коленные суставы и ударил в узел. Слабый, как последний вздох задыхающегося. Я ждал привычного ритма, но вместо него пришло слово.

ЯЗЫК СЕРЕБРА: 8-е СЛОВО (из 40)

Статус: ПОЛНОЕ

Перевод: «НЕ ОДИН»

Контекст: предупреждение

Источник: 4-й Реликт (Серый Узел, 212 км ЮЗ)

И вместе со словом проступил образ.

Обрушенные стены, поросшие чёрным мхом. Остовы зданий, каменные рёбра, торчащие из земли, как кости гигантского скелета. Между ними узкие проходы, заваленные щебнем и прелой листвой. Лунный свет пробивался сквозь рваные дыры в кронах и ложился на мёртвый город полосами, как свет через тюремную решётку.