Слава ещё не вернулся в реальность. Его зрачки расширены настолько, что медовый цвет радужки почти исчез — они стали тёмными, глубокими, как бушующий океан. Тяжёлое дыхание вздымает его грудь, и он смотрит на меня так, будто хочет сожрать. Звериная, почти дикая аура.

Мне неприятно это признавать даже себе самой, но искушение поддаться этому зверю... оно огромно.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

Пелена желания исчезает из его глаз. Он отдёргивает руки, будто дотронулся до ядовитой змеи.

— Я... я не...

Мы смотрим друг на друга. Он выглядит как потерянный мальчишка, который не может объяснить, почему поцеловал меня. В его глазах — шок и растерянность.

Проводит руками по лицу, стонет — и быстрыми шагами выбегает из комнаты, словно за ним гонятся черти.

Я смотрю на дверь, за которой он скрылся, и провожу пальцами по припухшим губам. Этот поцелуй был... необыкновенным. Меня целовали и раньше, но это было что-то совершенно другое.

Что я точно знаю — этого больше не повторится.

Влюбиться — не вариант. Влюбиться — значит либо потерять деньги, либо уйти с разбитым сердцем. Я не могу позволить себе ни того, ни другого.

Пусть этот момент был восхитительным. Пусть от его поцелуя у меня подкосились колени. Он всё ещё мой враг. По крайней мере, пока не закончится это чёртово шоу.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями.

Это война. Здесь нет места любви.

? ?+?+? Зина ?+?+? ?

— Эй, Нина, Дина, э-э...

— Зина, — отвечаю я, стараясь, чтобы раздражение в голосе не было слишком очевидным. — Меня зовут Зина.

С каждым днём мне всё труднее сдерживаться — не закатывать глаза, не высказывать Петру Сергеевичу всё, что я о нём думаю, когда он щёлкает пальцами и называет меня как попало. Я работаю на этом шоу уже больше двух лет, а он до сих пор не удосужился запомнить моё имя. Может, он и гениальный креативный директор, но человек отвратительный!

— Зина, точно. — Он даже не извиняется. — Мне нужна информация. У нас только что был инцидент с новыми участниками.

Я бросаю взгляд на планшет, где высветился отчёт о происшествии.

— Да, Пётр Сергеевич. Карина поскользнулась и упала на кухне. Ударилась головой.

— Это наша вина?

— Нет. Вячеслав разлил на пол кокосовое масло.

— Хорошо. Если она подаст в суд, ответственность на нём. — Он даже не моргнул. — Сильно пострадала?

— Они не пользовались тревожной кнопкой, поэтому точной информации нет. Но мы уже готовим медика, который приедет на место и осмотрит её.

— Добро, добро. — Пётр Сергеевич кивает, обдумывая что-то своё. — Убедитесь, что с девушкой всё в порядке и она готова продолжать. И пусть им привезут мешки со снаряжением.

— Снаряжением?

— Они слишком долго тянут. Время поджимает, а сдаваться никто не собирается. Мы решили добавить им стресса. — Он ухмыляется собственной гениальности. — Выселим их из дома и переселим в лес. Как в «Последнем герое», только без племён и ведущего с бородой. Поговори с Матвеем, пусть подготовит всё необходимое: палатки, спальные мешки, аптечки, спички — короче, полный набор.

Я зажмуриваюсь на секунду, чтобы скрыть недоверчивый взгляд, который, я знаю, в них таится. Ещё год, и ты уволишься, Зина. То, на что эти люди готовы пойти ради рейтингов и лишних копеек, просто за гранью. После того, что они вытворяли в прошлых сезонах, меня уже ничто не должно удивлять, но это перебор.

— Хорошо, Пётр Сергеевич. Я сейчас же займусь.

— Отлично. И принеси мне кофе. С лесным орехом, две ложки сахара, четыре сливок.

— Сию минуту, — отвечаю я, делая вид, что записываю его заказ.

Даже не сказав «спасибо», он уже уносится прочь, чтобы найти следующую жертву и начать командовать. Как только он скрывается из виду, перечеркиваю пометки о его кофе и отправляюсь искать Матвея.

Про кофе для Петра Сергеевича я вспомню в тот день, когда он вспомнит моё имя.

? ?+?+? Карина ?+?+? ?

Общение с кем-либо, кроме Славы, стало настолько непривычным, что мой мозг почти не реагирует на стук в дверь. Сквозь занавеску пробивается свет нескольких ярких ламп, и я нехотя откладываю книгу и встаю с дивана (который, к слову говоря, служит мне постелью уже четвёртую неделю).