— Ваше сиятельство, позвольте выразить моё почтение, чудеснейший вечер!

— Михаил Иванович, прошу вас, уделите нам минуточку.

— Граф, у вас не найдётся контактов исполнительницы, которая выступала третьей?

Я неторопливо шёл через толпу, вежливо улыбаясь каждому пытающемуся со мной заговорить и давая понять, что сейчас у меня нет времени. Рука Светланы находилась на моём локте. Скоробогатова просто блистала на этом вечере: шикарное длинное платье с открытой спиной, потрясающая причёска и макияж. Позади нас шептались, но делали это так, чтобы не дать повода для дуэли.

Перед основным выступлением местной звезды, имя которой я так и не запомнил, был большой антракт, посвящённый светскому общению. Вокруг носились официанты с подносами, реками лилось шампанское. Над головами гостей светились виртуальные отметки Черномора, и красных было немного.

В моей руке был бокал с морсом, и я поднимал его, отвечая на приветствия совершенно незнакомых людей. В торжественном зале были вывешены самые мощные по Эху картины, и у них кучковались маленькие группы любителей. Марина расстаралась с приглашениями. На открытие концертного зала приехало больше двух сотен людей из благородных семей разной степени известности. От простых землевладельцев до представителей княжеских кровей из самого Петербурга. Было несколько знатных персон из Кобрина и Малориты, причём половина из них находилась в списке Матюхина.

Папка полицейского содержала много любопытной информации, которая вся пошла в аналитический отдел Черномора, и мой виртуальный помощник вместе с сеткой искинов уже создавал объёмные карты связей и счетов. Структура Мухинской империи сейчас выглядела как скелет диковинного животного, куски которого ещё только предстояло дорисовать.

И с каждым днём мяса на этом бандитском звере становилось всё больше. Скоро уже будут ясны точки, в которые надо ударить. Тем временем в тёмной империи царил раздрай, потому что Семён Мухин через несколько дней после своей пропажи обзвонил каждого из родных, с просьбой о помощи и мольбами никому не верить. Созданный Черномором виртуальный образ пленного бандита получился как живой, и сейчас братья, племянники и сыновья да дочери Мухина пребывали в уверенности, что главу рода хочет убить один из родственников, и сам он принял решение скрываться, пока не узнает имя предателя.

Пока никаких последствий этот вброс не имел, но я по опыту знаю, как работают сомнения и что им нужно время для раскачки.

Мы подошли к ступеням на подиум. Я учтиво помог Светлане на него подняться, и та благодарно мне улыбнулась. Ведущий церемонии уступил место на трибуне, одновременно восторженно воскликнув в микрофон:

— А сейчас дамы и господа, поприветствуем графа Баженова и графиню Скоробогатову!

Зал утонул в аплодисментах. Мы со Светланой переглянулись. Глаза девушки сверкали, на красивых губах появилась взволнованная улыбка. Я подмигнул, успокаивая графиню. Встал у трибуны, глядя на собрание сверху вниз. Мама и папа сидели за столиком неподалёку от бара, отец наслаждался закусками, улыбаясь своим мыслям. А матушка что-то ему выговаривала, и, судя по всему, слова её пролетали мимо ушей. Вепрь в костюме чуть тесном для его могучей фигуры с угрюмым видом стоял рядом со сверкающим Боярским, вырядившимся на событие как на императорский приём. У одного из столиков Кожин, в строгом чёрном смокинге, что-то нашёптывал на ухо симпатичной женщине лет тридцати. Та же сжимала длинную ножку бокала, и на щеках её проступал румянец. На приём она приехала без кавалера, но что-то мне подсказывало — уедет не одна. Паулина охотно смеялась шуткам какого-то молодого офицера из Бреста, который старательно не смотрел в сторону мрачной Тени.

У дальнего входа в окружении молчаливых охранников застыл с бокалом шампанского Артём Мухин. Когда Марина предложила позвать представителей могущественного рода, для выстраивания связей, я был только за. Мой культурный советник о наших отношениях ничего не знала, однако мне показалось такое предложение хорошей идеей.

Рядом с сыном бандита стоял тщедушный брат, высокий и очень худой, выпученные глаза и кривые зубы. Этот не сводил взгляда со Светланы весь вечер, и едва ли слюни не пускал. Сам Артём ощутимо нервничал, да и охрана была начеку. И очень зря. На территории Конструкта атаковать никто не станет. Такие вещи свершаются на слепых пятнах. Которых, благодаря Фокус-Столбам, в Империи становилось всё меньше.

За Мухиным внимательно наблюдал статный полковник Корпуса Жандармерии. На груди военного сверкали награды. Седые виски, строгая причёска. Он находился в окружении пташек пониже рангом, задумчиво смаковал коньяк. Господин Стоев. Человек, имя которого было в папке Матюхина, подчёркнутое несколько раз и обведённое. Лейтенант предполагал, что этот персонаж, с красной отметкой над головой, был прикормлен семьёй Мухиных.

Кстати, представителей власти, находящихся под пятой криминального рода, на моём званом ужине насчитывалось человек пять. И не все знали о коллегах. Кто-то получал конверты из рук непосредственно Семёна, кто-то от его сына, кто-то от брата, Павла Мухина.

Доказательств, разумеется, никаких не было, и лейтенант полиции переть против таких связей благоразумно не стал. Предоставил это мне. Что ж… Правильно сделал.

По каждому из персонажей работали мои виртуальные помощники, раскапывая множество транзакций, прослеживая и анализируя их. Определяя счета, переводы между ними, выводы средств и поступления. Мне нужно было всё. Потому что информация правит миром.

— Очень рад видеть вас всех здесь, дамы и господа! — проговорил я в микрофон. — Это так прекрасно, что в сложные времена культура способна собрать в одном месте столько замечательных людей. И это совсем неудивительно. Потому что искусство вечно. Я имею в виду настоящее искусство!

Я сделал паузу, оглядывая зал. После чего продолжил:

— А ещё искусство объединяет.

Паулина слегка шлёпнула веером по руке офицера, призывая того послушать меня, а не лезть к ней. Парень пристыженно обернулся. Вепрь осушил очередной бокал и стоял с ним, не зная, куда его поставить. Мимо скользнул официант, грациозно забрав пустую посуду. Охотник смущённо завёл обе руки за спину и принялся покачиваться на носках.

— И в этот чудесный осенний день, стоя среди шедевров русской культуры, глядя на людей, не побоявшихся приехать на границу с Изнанкой ради встречи с искусством, я хочу сделать торжественное объявление.