Шрифт:
Спасти Веронику? Безусловно…
Помочь Земле? Это даже не обсуждается…
Подчинить Сеть на благо Земли? Хотелось бы…
Получить Власть? Ну не знаю…
Зато знаю одно: какую бы цель я перед собой ни поставил, путь у меня один — с каждым днём становиться сильнее.
Пусть все думают, что используют меня в своих интересах. Я буду использовать их, чтобы стать сильнее!
— … Шань Ло… Компас… Жертвенный портал… Да, должно сработать.
Я, приняв решение, внезапно успокоился. Что бы ни случилось дальше, я поверну ситуацию себе на пользу. И если для этого нужно поддержать авантюру Дона, что ж, так тому и быть.
— Шанс есть, да… определённо есть… — Дон, закончив бормотать, сфокусировал взгляд на мне и смущённо откашлялся.
— Вик, на что ты готов ради дочери?
— На всё, Дон, — ответил я, уже зная, что он мне предложит.
— Тогда готовься, — кивнул Дон. — Мы отправляемся в Центральный дворец Ковена некромантов.
«Большая игра» (от англ. Great/Grand Game, другое русское название — «Война теней») — геополитическое соперничество между Британской и Российской империями за господство в Центральной Азии в начале XIX — начале XX века. В современном политическом и медиадискурсе используется для обозначения геополитического соперничества между великими державами.
Глава 3
Подготовка к отправке в мир песьеголовых растянулась на целых четыре дня. Дон рылся в памяти Ахнара, выискивал все воспоминания о некроманте Карухе и учил, как мне себя держать.
У песьеголовых оказалась замысловатая кастовая система. Их межмирная империя управлялась советом старейшин, во главе которых находился самый сильный и самый достойный песьеголовый.
Сам совет был тем ещё змеиным гнездом. В нём постоянно плелись интриги, заключались и расторгались союзы, решались судьбы целых миров. При этом практически все кланы имели претензии к своим соседям, а некоторые и вовсе находились в состоянии кровавой вражды.
Попасть в совет старейшин считалось пиком карьеры для любого песьеголового. Ну а место главы совета было практически недостижимо.
Даже Ахнар, даром, что был тем ещё честолюбивым псом, пока ещё и не задумывался о месте главы совета. Пределом его мечтаний было — возглавить клан Призрачных волков.
И ради этого он был готов на всё.
Некроманты, шаманы, легаты — наместник искусно балансировал между тремя этими силами и планировал расширять владения клана не за счёт территорий соседних кланов, а за счёт новых земель.
В то время, когда другие кланы делали ставку на случайные порталы, Ахнар сфокусировался на отправке торговых миссий. И больше всего его интересовали так называемые перекрёстки миров и блуждающие арены.
По словам Дона, и то и другое было остатками былого могущества Сети. Перекрёстки миров были хабами, которые соединяли миры, а блуждающие арены давали шанс попасть в центральный мир — на Порог.
План Ахнара и его чиновников был прост — чем больше пересечений с иномирцами смогут создать торговые миссии, тем выше шанс, что получится раздобыть координаты их миров.
Подкуп, шантаж, угрозы, похищения… Песьеголовые не брезговали ничем.
Вот только молва о беспринципности и жадности песьголовых бежала вперёд их самих. С ними никто не хотел иметь дел, и всё, что им оставалось — участвовать в случайных боях на аренах.
И та торговая — трижды ха-ха! — миссия, которую мы с Громом уничтожили, уже несколько лет пыталась наладить контакт с гремлинами.
Уничтожив колесницы псов, я тем самым привлёк к себе их внимание, и, как результат, они вышли на Шань Ло.
По словам Дона, на эту экспедицию было потрачено огромное количество ресурсов, и в случае неудачи Ахнар мог потерять всё.
Впрочем, ему уже было без разницы.
Дон не стал сюсюкаться и поглотил сознание песьеголового, присвоив себе его тело. И то, с какой лёгкостью он это сделал, навевало неприятные мысли…
Хотя, о чём это я? Я с самого первого дня нашего знакомства знал, какова цель моего призрачного партнёра.
Сейчас же, видя Дона в теле песьеголового, я испытывал смутное облегчение. Но вместе с тем, в глубине ума билась неприятная мысль — неужели Дон остановится на этом?
И, положа руку на сердце, я не был в этом уверен.
Что до Ахнара — неудивительно, почему Дон с такой лёгкостью с ним справился. Пантеон влиял не только на тело и энергокаркас, но и на сознание. Первый день я чувствовал ломоту в мышцах, на второй — корёжило мои энергоканалы, на третий — я поплыл ментально.
И вот тут-то и пригодилась помощь Дона.
— Надо потерпеть, Вик, — раз за разом повторял он. — Завтра станет легче.
Я плохо помнил, о чём он ещё говорил в тот день, но эта фраза засела у меня в голове навсегда: