Для того чтобы план Дона удался, не хватило где-то полминуты.

С каждым биением сердца в зал прибывало всё больше шаманов, и магия Крови абсорбировала в себя магию Тьмы.

А затем… затем все эти шары слились в один, превращаясь… в того самого шамана, которого Мария уничтожила кровавым лучом?

— Подготовиться к массовому жертвоприношению… — проскрипел шаман смутно знакомым голосом. — Пригласить в Зал принятия решений всех свободных легатов… А этого…

Он посмотрел на меня, и в его взгляде полыхнуло кровавое сумасшествие, от которого мне стало по-настоящему страшно.

— Этого, — повторил он, — в пыточную. И передайте мастеру Крувусу, что у него есть полчаса, чтобы вытащить из него всё.

Шаман взмахнул рукой, и меня спеленали появившиеся из ниоткуда кровавые цепи.

— И в особенности, — проскрипел он. — Откуда у него грамота диктатора Грабхадона и Коготь Ануба.

Пока меня несли по многочисленным лестницам в подземелье, я успел прийти в себя и прикинуть, как быть дальше.

Первым делом я попробовал на прочность кровавые цепи — удалось поймать одно из звеньев и сжать его в кулаке.

Это усилие потребовало от меня всплеска духовной силы, зато звено, не выдержав давления, рассыпалось, словно засохшая кровь.

Убедившись, что в случае чего я смогу освободиться, я сконцентрировался на запоминании пути и обдумывании дальнейших действий.

Шаманы, которые несли меня в пыточную, шли самым кратчайшим путём, и это говорило о многом.

Первое — они явно спешат.

Второе — они уверены, что живым я после встречи с мастером Крувусом не выйду.

Третье — они не считают меня за серьёзного соперника.

Последнее было понятно по их презрительным взглядам и коротким репликам.

— Как думаешь, брат, после того как Крувус с ним закончит, он сохранит разум?

— Смеёшься? В лучшем случае останется на всю недолгую жизнь пускающим слюни идиотом! А что, хотел взять его себе в рабы?

— Я, конечно, не мастер Крувус, но судя по ауре, этот человек может насытить артефактов десять, а то и двадцать! Жаль будет упустить такой шанс…

— Не выйдет, брат, его наверняка заберёт себе Верховный шаман. Он и так в ярости, что потратил Возрождение Крови не в серьёзной битве, а от коварного удара некромантов. Так что забудь.

— Ты прав, брат… Где я и где Верховный шаман? Придётся потрошить зарвавшихся некров!

Уж не знаю, почему шаманы, не скрывая, обсуждали всё это при мне — или думали, что я не понимаю их языка, или уже окончательно списали меня со счетов.

Впрочем, мне это было на руку.

Спустившись на три этажа под землю, мы оказались в просторном коридоре, в котором жутко воняло кровью, фекалиями и гнилым мясом.

Вдоль галереи находились камеры, в которых находились люди. Поскольку меня несли лицом вниз, я не видел, сколько их и в каком состоянии они находятся, но, судя по тусклым аурам, пленников было не меньше двухсот.

Я бы мог посчитать их количество точнее, но коридор закончился, и меня занесли в ярко освещённое помещение.

Шаманы привычно закрепили меня на пыточном ложе и, обменявшись несколькими словами с обнажённым по пояс песьеголовым, потянулись обратно.

Один из них задержался и кивнул на меня:

— Верховный шаман прибудет через десять минут, мастер Крувус. К этому моменту человек должен быть готов.

— Будет, — пообещал палач.

— Не буду задерживать, — едва заметно поклонился шаман и ушёл, оставив меня с палачом один на один.

Я скользнул по псу взглядом и невольно поёжился. В глазах палача стояло… предвкушение.

— Значит, — песьеголовый демонстративно хрустнул шеей и направился к верстаку с пыточными инструментами. — Это ты виновен в гибели господина Ахнариса и легата Архидрона?

— Смотря с какой стороны на это посмотреть, — пожал плечами я. — технически я не тронул их и пальцем.

— Умник, да? — оскалился палач. — Посмотрим, как ты сейчас запоёшь!

Взяв с верстака ржавый гвоздь — неплохая попытка психологического воздействия — он вооружился молотком и, приставив гвоздь к моему бедру, с силой ударил по нему.

Данг!

Молоток отскочил назад, чуть было не попав в морду песьеголовому, а гвоздь… гвоздь погнулся.

— Ай! — запоздало произнёс я. — Точнее… А-а-а-а-а-а! Моя нога!

Пёс с удивлением посмотрел на погнувшийся гвоздь и опасно прищурился.

— Шутки со мной шутить вздумал?

— Не планировал, — честно признался я.

— А как тебе такое?

Он с размаху ударил молотком по коленке, отчего у меня невольно дёрнулась нога.

Боли, как таковой, я не почувствовал, вздрогнул скорее от неожиданности. А ещё эта сцена невольно напомнила мне приём у невропатолога, и я неосознанно хмыкнул.