— Куда намылились? — преградил путь мужик, чья рожа была бы отличной рекламой клиники по лечению алкоголизма. В разделе «до». — Частная территория. Посторонним хода нет.

— В сортировочный цех, Тахт нас ждет.

— Тахт? Мне вот про гостей ничего не говорили.

— Ну так метнись кабанчиком и спроси.

— Ты че такой дерзкий? По роже давно не получал.

За моей спиной Сектор хрустнул костяшками так, что у меня слегка заложило уши. Но вот на охранника это не произвело особого впечатления.

— Я такой дерзкий, потому что какое-то быдло не может разглядеть, кто перед ним стоит. Может, мне так и передать Симбе? Или сразу с Зиндаем сюда прийти, чтобы он сам сходил в сортировочный и узнал, ждут нас или нет? — пока говорил, медленно делал шаг вперед. С каждым словом охранник начинал пятиться. — Или может, ты все-таки шевельнешь мозгами и отправишь кого-нибудь проверить? Когда он вернется, я как раз закончу елозить твоей рожей по бетону.

Несмотря на прямые угрозы и оскорбления, пыла у него поубавилось. Знакомые имена сработали, а мой тон, поза и спокойный взгляд завершили образ кого-то важного, кто чувствует себя в городе, словно хозяин.

Через некоторое время вернулся посыльный, и нас проводили за ворота прямо в сортировочный цех. Внутри мало что изменилось. Вонь, шум, кислый запах, от которого блевать хочется. Разве что охраны стало в три раза больше. Впрочем, как и работников.

Похоже, с пропитанием у Дельты-Четыре проблем нет. С качеством есть, а с количеством точно нет.

Поднялись на второй этаж, где находился кабинет Тахта.

— Рейн, — вышел он навстречу. — Не ждал тебя так рано. Я еще толком не успел ничего проверить.

— Ничего страшного, мы подождем.

— Держи, достал для тебя подарочек. Как в старые добрые.

На стол лег сверток, внутри которого лежало три пищевых блока. Таких же заветренных, как и «в старые добрые». Принюхался и откусил один. Вот, этот сладковатый, отдает чем-то фруктовым. Жаль, что пересох. Все равно ощущение, будто грызу прессованный песок. Но теперь банановый.

Я протянул один батончик Сектору, другой отдал обратно Тахту.

— Всем по вкусняшке, — принялся я жевать свой. — Ешь, ешь, полезно для организма. Минералы, витамины, аминокислоты, еще какие-то умные штуки. Ты большой, тебе надо.

Сектор недоверчиво держал батончик двумя пальцами и принюхивался, искоса поглядывая на меня.

— В общем, по твоей подруге, — Тахт уткнулся в планшет. — Нил никаких нет, но есть некая Криворожка. Помним, что имена в базу вносил Симба. Три года в городе, твой модуль, работала ровно, претензий не было, штрафы по мелочи, как у всех. Потом резко вырастает долг, заход в глубину, потом признана погибшей, а потом снова появилась в системе. Прямо перед катастрофой. Подходит?

— Она, — кивнул я.

— Между прочим, я тут глянул. Оказывается, с тобой такая же история. Сначала признан погибшим, а потом система регистрирует тебя в сети. Ровно в день катастрофы, — Тахт внимательно посмотрел на меня.

— Так, отдай вкусняшку, — забрал я батончик. — Не заслужил.

— Не расстраивайся, — пробасил Сектор. — Хочешь мою? А то на вкус какая-то гадость.

— Так, и ты отдавай вкусняшку. Совсем уже оборзели оба два.

— В общем, — продолжил Тахт. — По девчонке никакой информации нет. Во время бойни сеть ложилась полностью, а после восстановления, ее браслета я не вижу. У меня и в других цехах такой не было.

— Скинули в глубину? Или просто погибла?

— Все возможно. Если мы ищем варианты, при которых она жива, то ее могли забрать люди Зиндая. В то время многие рабы, кто бывал в глубине, смогли подняться. Новые браслеты, новые имена, должности в отрядах Зиндая. Всех, кто сражался с монстрами, максимально быстро возводили в ранг приближенных, закидывали любыми обещаниями, давали все, что можно было. В темные времена человек либо лоялен, либо враг. Так что если она сильна, то ее могли забрать в отряды.

— И какие варианты ее найти?

— Спроси Зиндая, — пожал тот плечами.

— Что ж… Ну, так и сделаю.

— Рейн… Я же пошутил. Или ты серьезно?

— Сектор, надо Тахту помочь выбраться из города. Объяснишь, как ему с вами затесаться?

— С ними, ты хотел сказать? Я-то с тобой пойду.

— Ага, как же. Пойду подышу свежим воздухом. Ты бы завязывал с самокрутками, Тахт. А то здесь дымом все пропиталось настолько, что уже обои курить можно.

Закончив в цеху, я решил, что теперь уже нет других дел, кроме как заняться главным. Пора бы навестить Зиндая и поговорить с ним. Вопрос лишь в том, захочет ли он говорить со мной. С другой стороны, у меня все еще есть мое обаяние, так что как-нибудь справлюсь.