Там же, непосредственно под мостом, были развернуты легкие полевые укрепления из колючей проволоки и каких-то деревянных жердей, вбитых в землю. От серьезной военной угрозы такие укрепления, конечно, не спасут, но случайных зараженных, бездумно бредущих на звук или движение, вполне способны остановить. За импровизированным ограждением из колючки хорошо просматривались две укрепленные огневые точки из мешков с песком или землей, между которыми угрожающе торчали стволы ПКМ на станках для пулеметов. Еще дальше, в глубине расположения, виднелись брезентовые стены — видимо, временные укрытия или склады.

— Что ж… — протянул я, осмысливая увиденное. — Четыре полноразмерных Урала для перевозки бойцов — это очень и очень серьезно. Интересно, сколько человек может находиться в каждом? Подозреваю, что около пятидесяти, если набивать плотно.

— Да туда столько физически не влезет, — удивился Леха, покачав головой. — По документации максимум тридцать человек, и то в тесноте.

— Это штатно, по инструкции, там действительно тридцать посадочных мест, — объяснил я, вспоминая собственный опыт. — Но никто и никогда штатно в полевых условиях не садится, когда нужно перебросить людей. Мы как-то раз в такой грузовик набили восемьдесят человек, правда, ехали недалеко. Но так тысячу километров, конечно, не проедешь — люди просто задохнутся или покалечатся. Поэтому… давай считать консервативно, что по пятьдесят бойцов в каждом. В четырех грузовиках — двести человек. Плюс личный состав на той технике, что мы видели раньше у ангара — еще три десятка. Плюс экипаж командно-штабной машины, плюс те ребята, что приезжали на базу «Регуляторов» с угрозами. Итого около трех сотен и выходит. Смит не врал.

— Слушай, а зачем им столько людей? — задумчиво спросил Леха, явно пытаясь найти логику в происходящем. — Чтобы напасть на базу «Регуляторов»? Да там бы и сотни бойцов за глаза хватило с учетом их вооружения. Совершенно нелогично разворачивать такую масштабную операцию.

— Возможно, дело не только в базе, — предположил я. — Может быть, ищут конкретно нас — меня и МПЛ. Или планируют и то, и другое — зачистить базу и захватить лабораторию. Полковник — человек основательный, привык работать с запасом сил.

Мы еще добрых полчаса методично облетали окрестную территорию, проверяя каждый подозрительный участок. Усилия увенчались успехом — нашли еще одну точку: небольшой, но грамотно организованный блокпост на дороге, примерно в паре километров от ангара. Там дежурило человек пять бойцов и стоял один УАЗ, готовый в любой момент сорваться с места.

— Итого, — я подвел промежуточный итог нашей разведки, — к нам действительно приехали порядка трех сотен солдат Полковника. Серьезная сила, профессионально организованная. Это не шутки.

Леха аккуратно посадил дрон, убедившись, что техника цела, и мы начали собирать снаряжение, готовясь к возвращению. Я методично делал скриншоты с планшета, тщательно фиксировал расположение техники и личного состава, отмечал ключевые точки, подходы, возможные пути отхода — вся эта информация могла пригодиться.

— Что будем делать дальше? — спросил Леха, упаковывая дроны в защитные кейсы.

— Вернемся на временную базу, — решил я. — Подробно доложу Битюгу и остальным командирам. Нужно коллективно решить, как действовать в такой ситуации. Это касается всех.

Мы сели в чирка и поехали обратно, соблюдая маскировку. По дороге Леха молчал, задумчиво глядя в окно, явно переваривая полученную информацию и ее последствия.

— Джей, — наконец нарушил он молчание. — Ты же понимаешь, что это может быть ловушка?

— Какая конкретно ловушка? — уточнил я, хотя догадывался, к чему он клонит.

— Ну, эта их база, расположение людей Полковника. Она выглядит слишком открытой, слишком доступной для наблюдения. Как будто они специально демонстрируют себя, приглашают обнаружить. Это не похоже на действия профессионалов, которых мы там видели.

Я задумался, медленно обрабатывая его слова. Леха был абсолютно прав в своих сомнениях. База действительно выглядела слишком уж открытой, почти демонстративно. Никакой серьезной маскировки, никакой по-настоящему эшелонированной охраны. Как будто действительно хотели, чтобы их нашли и обнаружили именно так.

— Что конкретно ты хочешь сказать? — попросил я его развить мысль.

— Они расположились слишком открыто, демонстративно, — объяснил Леха. — Как будто приглашают — вот мы, сидим на видном месте, атакуйте нас, если хватит духу.

— Ну, учитывая, какое впечатление мы оставили о себе там, в Танаисе, — я задумчиво хмыкнул, — может быть, это действительно такая примитивная ловушка на дурака — мол, сами сунутся, не выдержат. Грузовики-то мы без тепловизора не увидели бы, они хорошо спрятаны под мостом. А вот те три десятка бойцов на технике у ангара — выглядят довольно уязвимыми, соблазнительной целью. — Я негромко хохотнул. — Но тогда получается, что Полковник куда менее хитрый и продуманный стратег, чем я о нем думал и опасался. Впрочем, я пока с трудом представляю, как именно мы сможем использовать это знание в свою пользу. Но как-нибудь да используем, такая информация просто так не пропадает.