– - Я одного не пойму: если Лёня изначально знал, что Айдар и я пара, почему он не сказал мне об этом до суда? Почему позволил узнать таким жёстким образом? – вываливаю на Милену то, о чём задумывалась уже не единожды.

Знаю, что этот вопрос не по адресу, и почти сразу жалею, что сорвалась.

– - Мне кажется Леон хотел, чтобы ты увидела, что из себя представляет твой муж. Может быть, даже хотел, чтобы возненавидела его. И именно поэтому не рассказывал до последнего.

От шока на время теряю дар речи.

Смотрю на подругу детства и пытаюсь уложить в голове сказанное ею.

Лёня хотел, чтобы я… но… зачем?..

– - Мой брат влюблён в тебя. – отвечая на незаданный вопрос, прибивает меня одной фразой.

Замираю, затем отрицательно качаю головой.

Этого не может быть.

Она что-то путает.

– - С раннего детства. Это не для кого не было секретом. Не замечала только ты. – усмехается, наблюдая за моей реакцией.

Лёня?

Влюблён?

Бред какой-то…

– - Я знаю, как это звучит для тебя, - продолжает она, - но это правда. Он помешался на тебе. Движимый своими чувствами принял решение вступить в ряды карателей, хоть отец и отговаривал его.

– - Господи… - шепчу, прикрыв на мгновение глаза.

Поверить не могу…

– - Леон считал, что только власть поможет ему отстоять право на тебя.

Это всё будто дурной сон.

В голове - хаос.

Всплывают обрывки воспоминаний из нашего общего прошлого: Лёня, всегда рядом, всегда готовый помочь. Лёня, смущенно улыбающийся, когда я обращалась к нему за помощью по математике. Лёня, с улыбкой наблюдающий за мной издалека.

Никогда, ни разу я не замечала в его взгляде чего-то большего, чем дружеская симпатия.

Он всегда был как брат, как часть семьи.

А теперь Милена говорит, что он… влюблен?

– - Я ведь истинная пара другого. – произношу то, о чём сама стараюсь забыть. – Его это не беспокоит?

– - Нет. – уверенно отвечает подруга.
– У Шакурова судебный запрет на сближение с тобой. Если он его нарушит, последствия для его зверя будут самыми печальными. Даже если он рискнёт, то понесёт серьёзное наказание.

Услышав это, я не чувствую облегчения, скорее ещё большую тревогу.

О запрете я конечно же знаю, но вот о каких «последствиях» идёт речь понятия не имею, но спрашивать запрещаю себе.

Не хочу давать ей повод надумать лишнего.

– - Зачем ты мне всё это рассказала? – я правда не понимаю.

Какое-то время Милена медлит, раскачивая в руке бокал с вином.

– - Хочу ему помочь. – я маниакально слежу за каждым её движением.
– Мне кажется, сам Лёня никогда не решится признаться тебе. Вечно осторожничает, держит дистанцию, полагая что ещё не время.

Жадно тяну в себя воздух, но он оседает в горле царапающим першением.

Не знаю, чего своим признанием добивалась Милена, но я понятия не имею, что делать с полученной информацией.

Она же не думает всерьёз что я отвечу Леону взаимностью?

– - Мой брат хороший. Ты и сама это знаешь, Лера. Понимаю, что возможно шокировала тебя правдой, но прошу не отказывай сразу, дай ему шанс объясниться. – говорит, словно прочитав мои мысли. – Выслушай его, пожалуйста.

Просто немыслимо.

Я прочищаю горло и быстро сглатываю.

– - Это он тебя попросил поговорить со мной? – выдаю на одном дыхании.

– - Нет! Что ты? – по бегающему взгляду, понимаю, что не врёт. – Если узнает, то явно по голове меня не погладит.

Если рассуждать здраво, то чувства Леона не являются чем-то сверхъестественным или неправильным. Просто так бывает, что сердце выбирает не того человека.

В голове тут же рисуется образ Айдара.

Да, моё сердце тоже ошиблось…

Но почему тогда внутри происходит отторжение, как только я позволяю себе подумать о Лёне, как о мужчине?

Почему от одной мысли о его одержимости, о которой упомянула Милена, начинают трястись поджилки?

– - Пойду гляну как там Матвей. – поднимаюсь из-за стола и иду в расположенную за стенкой гостиную.

В дополнительном присмотре нет никакой необходимости, потому что я изначально села так, чтобы ребёнок постоянно находился в поле моего зрения. Благо широкий дверной проём это позволяет.

Но сейчас я иду к сыну, потому что мне нужна короткая передышка…