– Ну хорошо, вы покинете монастырь, вместе с ним и вашим ребенком. Кстати, это мальчик или девочка?

– Девочка…. Мы уедем далеко-далеко, туда где вы нас не найдете!

Услышав это, я рассмеялась. Мой смех очень удивил мадам Бонасье.

– Вы смеетесь? Но почему?

Я взяла себя в руки, перестала смеяться и попыталась объяснить.

– Знаете, если бы так говорила юная девица лет четырнадцати, прожившая все эти годы в монастыре и впервые покинувшая его стены, я бы поняла ее наивность и даже помогла бы ей уехать. Но вам то давно не четырнадцать, вы пожалуй даже постарше меня. Но ведете себя как маленькая глупая девочка. И это вы! Та, кто много лет провел при королевском дворе и видел многое?

– Но, тем не менее, мы уедем! – твердо сказала мадам Бонасье.

– Да езжайте куда угодно! Хоть к черту в ад! Мне до вас нет дела! Живите где хотите и с кем хотите. Только не попадайтесь мне под руку с вашими очередными глупостями! Но не надейтесь, что вы сможете удержать этого ветреника возле себя навсегда. Прощайте!

Я повернулась, и хотела уйти, но мадам Бонасье удержала меня.

– Подождите, ваша милость, подождите. Я не могу понять, почему вы так говорите?

– Ага! Так вы хотите во всем разобраться? Мне тоже многое не вполне ясно… Мы можем помочь друг другу и выяснить все, что нас интересует.

– И как это сделать?

– Как? До конца я пока не знаю, но у меня уже есть некий план. Ваша роль в этом деле будет достаточно простой – когда они приедут, вам следует спрятаться в вашей келье и пару-тройку дней не появляться на публике.

– Но зачем прятаться?

– Потому что монашки скажут вашему возлюбленному, что вы умерли, и умерли не своей смертью, и что это я вас отравила.

– Отравили меня?

– Понарошку, понарошку, успокойтесь! Я не желаю никому смерти!

– А вы, что вы будете делать?

– А я покину монастырь у них на глазах.

– Зачем???

– Что бы сыграть свою роль и во всем разобраться.

– А мне что делать?

– Если вы дадите слово, что будете выполнять все, что вас попросят, и не будете вмешиваться в происходящее, то вы сможете следовать за нами, наблюдать и слушать все что будет происходить.

– Я не совсем понимаю, и мне надо подумать.

– Хорошо, думайте. Когда примете решение – сообщите аббатисе.

Начинается последний акт этой несколько затянувшейся драмы. Ну вот, с мадам Бонасье я договорилась, и она исполнила свою роль. Собственно сколько там всей ее роли – потерпеть в келье не высовываясь на публику пару дней и не опровергать разговоры о ее смерти. С Луизой тоже все обговорено – она и четверо самых доверенных слуг ее мужа будут, не привлекая внимания, следовать за мною по пятам, и помогут мне, если что-то пойдет не по моему плану. Причем двоим слугам придется конвоировать мадам Бонасье. Я приказала им зарезать эту дуру, если она хоть единым звуком попробует помешать моему плану.

Я еду в Париж, но всего-то в миле от Амьена мою карету останавливают всадники, их восемь, нет, больше, два десятка. Я заранее приказала кучеру не торопиться и не оказывать никакого сопротивления, он совершенно посторонний во всей этой печальной истории – просто кучер, работающий на монастырь. Так что он не должен пострадать.

Дверца кареты распахивается, и в нее заглядывают двое – мой супруг, мой любимый Оливье и, как ни странно, сэр Джеральд Винтер! Вот уж кого я не ожидала встретить во Франции так это его. Но тем лучше, мне не придется долго разыскивать его в Англии, все решится здесь и сейчас, тем более что среди всадников, окружающих мою карету я вижу и палача Огюста, хотя он старается остаться неузнанным, пряча лицо под низко опущенным капюшоном своего красного плаща. Остальные – это гасконец д`Артаньян, и два мушкетера – Арамис и Портос, и вероятно, их слуги.