В поле моего зрения появляется лицо. Очки, респиратор, хирургическая шапочка. Рука в фиолетовой нитриловой перчатке поднимается и машет мне.

— Привет! — женский голос с британским акцентом, приглушенный маской.

Она снимает маску и очки. Они немного цепляются за хирургическую шапочку, но в конце концов ей удается снять их одним движением, как будто она смахивает с лица комаров. Наконец я вижу женщину с индийскими чертами лица, черными волосами и лучезарной улыбкой, которая словно говорит:

— Я сумасшедшая, как и ты. Как ты себя чувствуешь?

Я понятия не имею, кто эта женщина.

— Прости, — говорит она. — Ненавижу эти штуки. Но, сама понимаешь, пары. Ты меня слышишь? Ой. Наверное, мне стоило начать с этого. — Я пытаюсь что-то сказать. Что-нибудь. Но все, что я могу сделать, это пошевелить пальцами. Она замечает это движение, и, как ни странно, ее улыбка становится еще шире, как у Чеширского кота под метамфетамином. Мне удается издать невнятный звук, который с натяжкой можно назвать речью.

— Я понятия не имею, что ты только что сказал, — говорит она. — Но ты избавился от большей части этой дряни, в твоих легких есть воздух, и, кажется, твоя гортань работает, так что ура!

У меня такое чувство, будто мой мозг пропустили через ленточную шлифовальную машину, а мысли слишком расплывчаты, чтобы за них можно было ухватиться. Как будто я смотрю в разбитое кривое зеркало, и каждый его осколок отражает искаженное представление о том, кто я такой. И ни одно из этих отражений не совпадает с другим.

— Сработало? — спрашивает мужской голос, низкий, грубый, как камнепад. Я не могу повернуть голову, чтобы его увидеть, но презрение в его голосе и неодобрение на ее лице говорят о том, что они не лучшие друзья.

— Если бы не сработало, я бы с ним не разговаривала, верно?

— То же самое ты сказала в прошлый раз.

— Что, черт возьми, только что произошло? — выдавливаю я, напрягаясь не только для того, чтобы произнести слова, но и для того, чтобы их вспомнить.

— О, ничего особенного, — отвечает она. Ее беспечный тон сменяется бурным восторгом. — Просто самое удивительное волшебство, которое никто не творил уже несколько тысяч лет. И оно сработало. Ура!

— Да, на этот раз сработало, — говорит невидимый мужчина.

— Отвали, Джозеф, — бросает она через плечо. — Не обращай на него внимания, милый. Он просто завидует, что ты жив, а он нет.

Вдалеке раздаются приглушенные выстрелы.

— Быстро сработано, — говорит мужчина. Я слышу, как он передергивает затвор пистолета.

— Конечно, быстро, — отвечает женщина. — Все в радиусе тридцати миль знают, что здесь что-то произошло, и по меньшей мере дюжина знает, что именно. А теперь помоги мне вытащить его из круга.

— Это не моя работа, — говорит он. — Я здесь для того, чтобы убивать, а не заниматься физическим трудом. План эвакуации, это твоя епархия. — Я слышу, как открывается и закрывается ржавая дверь.

— Клянусь, этот мужик настоящий придурок, — говорит женщина. — Так на чем мы остановились? Ах, да. Побег. Это так волнительно.

Она хватает меня за запястья и начинает тащить через всю комнату, кряхтя от натуги. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы лучше сориентироваться, но едва могу пошевелить веками.

— Вот что я вам скажу, если бы мне давали по фунту за каждого мертвого обнаженного мужчину, которого мне приходилось тащить через всю комнату, я была бы богаче королевы.

Наконец она укладывает меня на пол и отпускает мои руки. Я пытаюсь пошевелиться, но ничего не выходит. Она стоит надо мной, уперев руки в бока, и наклоняется, чтобы получше меня рассмотреть. Длинные черные волосы рассыпаются по плечам, пряди прилипли ко лбу от пота. На ней один из тех лабораторных комбинезонов с капюшоном.

Она слушает мое сердце стетоскопом, достает фонарик и светит мне в глаза. Такое ощущение, что в мой мозг вонзается нож для колки льда. Я пытаюсь поморщиться, но у меня просто нет сил.

— Кажется, все в порядке. Все на своих местах. Никаких лишних конечностей. Ничего не пропало. Сердце бьется. Должна сказать, татуировки немного неожиданны. Тебе придется рассказать мне об этом, но сейчас, дорогой, у нас мало времени. Если мы оба переживем следующие несколько часов, возможно, мы сможем встретиться за чашкой чая, и ты мне все расскажешь. А если нет, то я была рада с тобой познакомиться. Та-дам!