— Так куда ж ты пойдёшь, Егорушка? Дождь же такой, всё развезло. Куда в такую погоду?

Я подошёл к окну и выглянул наружу. Действительно, хоть сильный ливень и прекратился, дороги размыло основательно. Лужи стояли повсюду, а земля превратилась в липкую, вязкую жижу, в которой можно было легко увязнуть по щиколотку, а то и глубже.

— Дак, а ты думаешь, я здесь, в деревне, не найду, чем заняться? — улыбнулся я, поворачиваясь к жене. — Дел и здесь хватает. Вон, с Петькой надо обсудить кое-что по кузне, да и с Ильёй переговорить.

Машенька понимающе кивнула. Она знала мой характер — сидеть без дела я не мог, всегда находил какое-нибудь занятие. Даже в такую непогоду.

Она подошла ко мне, снова обняла, прижавшись всем телом, и поцеловала. Её губы были мягкими и тёплыми, и я с трудом заставил себя оторваться от них. Но дела ждали.

— Иди уж, непоседа, — шепнула она мне на ухо, легонько подталкивая к двери. — Только не промокни опять, а то захвораешь.

Я, накинув кафтан, вышел на улицу. Воздух был свежим, напоенным запахом мокрой земли и травы. Дождь действительно почти прекратился, только изредка падали отдельные капли с крыш и деревьев. Но земля под ногами чавкала и расползалась, норовя схватить сапог и не отпустить.

Окрикнул Петьку. Тот выглянул из своего дома, который находился через несколько дворов от моего. Увидев меня, он накинул армяк и, перепрыгивая через лужи, направился в мою сторону.

— Здравствуйте, Егор Андреевич, — поздоровался он, подойдя. — Что, гроза-то поутихла, слава Богу.

— Да, — кивнул я. — Переждём малость, да и за дело. А пока давай-ка потолкуем о кузне.

Мы пошли ко мне во флигель.

— Садись, — предложил я, указывая на стул. — Давай-ка обсудим наши планы.

Мы прикинули с ним объёмы, которые сейчас необходимо было делать по стеклу, и возможности кузни, которая была на Быстрянке. Петька рассказал, что после грозы, скорее всего, придётся ремонтировать часть дороги к реке, которую могло размыть.

— Там ведь как, Егор Андреевич, — объяснял он, рисуя пальцем на столе воображаемую карту. — В прошлый раз, когда дождь шел, то там с горки вода текла прямо на дорогу. А потом по колее дальше. Так тогда дождь то слабый был, не такой как сейчас и то размыло немного.

Я кивнул, делая мысленную пометку проверить дорогу, как только установится погода. Потом мы вернулись к вопросу о стекле.

— А вот скажи мне, Петька, — спросил я, вспоминая наш недавний разговор с Семёном. — Реторта-то наша выдержит такой объём? Думаю, новую сделать надо.

Петька задумался, почесав бороду.

— Да вроде должна выдержать, — сказал он неуверенно. — Но если большие объёмы планируете, то лучше, конечно, новую сделать. Покрепче, побольше.

Мы решили, что нужно озадачить Илью, что пока затянула погода дождём, нужно сделать новую реторту. Для плавки стекла требовалась особая ёмкость — она должна была выдерживать высокие температуры и не трескаться. А кто лучше Ильи знал глину? Он был настоящим мастером своего дела.

— Пойду позову его, — вызвался Петька и, накинув армяк, выскочил под морось.

Я остался один и, пользуясь моментом, достал чистый лист бумаги. Начал набрасывать схему новой реторты, как я её видел. Это позволило бы увеличить объёмы производства стекла, а значит, и выпуск бутылок, которые я планировал продавать в фармацию.

Илья прибежал быстро. Мокрый от дождя, но с горящими глазами — ему явно было интересно, зачем я его позвал.

— Звали, Егор Андреевич? — спросил он, входя во флигель и отряхиваясь у порога.

— Да, Илья, — кивнул я. — Есть важное дело. Садись.

Илья уселся на стул, с интересом глядя на мой набросок.

— Реторту новую делать будем, — объяснил я. — Для стекла. Вот, прикидываю, какой она должна быть. Вот тут дно должно быть толще, — объяснял я, указывая на соответствующую часть чертежа. — Чтобы выдерживало вес расплавленного стекла. А стенки можно чуть тоньше сделать, но они должны быть равномерными.

Илья внимательно слушал, иногда кивая, иногда задавая уточняющие вопросы. Видно было, что он уже мысленно представляет, как будет делать эту реторту.

Вспомнив объём печи в кузне на лесопилке, мы схематично прикинули, что нужно будет сделать Илье. Я нарисовал на бумаге примерные размеры, учитывая, что реторта должна быть достаточно большой, чтобы вмещать нужное количество стекла, но при этом помещаться в печь.

— Вот таких размеров примерно, — сказал я, закончив чертёж. — Что скажешь, Илья? Сможешь сделать?

Илья внимательно изучил чертёж, потом уверенно кивнул.

— Смогу, Егор Андреевич. Глина у меня хорошая есть, как раз на такую работу годится. Сделаю по вашему чертежу, точь-в-точь. Как раз пока обожжётся, пока остынет, пару дней пройдёт, — рассуждал он, вставая со стула. — А там можно будет уже и пробовать в ней выплавлять стекло.