— Успеем закончить с формами, как думаешь? — спросил я Семёна, прикидывая, сколько времени у нас осталось до того, как гроза накроет лесопилку.

— Хотелось бы, — неуверенно ответил он, тоже поглядывая на небо. — Ежели поторопимся. А там будет видно.

Мы вернулись к обсуждению форм для бутылок, когда я заметил, что птицы, обычно шумные в это время дня, притихли, попрятавшись кто куда. Даже неугомонные воробьи, обычно чирикающие без умолку, сидели нахохлившись под навесом лесопилки. Это был ещё один верный признак приближающейся непогоды.

А спустя минут сорок стали падать первые капли — тяжёлые, редкие, с глухим стуком разбивающиеся о землю и оставляющие на ней тёмные следы. Воздух наполнился свежим запахом намокающей пыли и травы — запахом, который всегда предшествует сильному дождю.

— Начинается, — пробормотал Семён, подставив ладонь, чтобы поймать несколько капель. — Может, обойдёт стороной?

Но его надежды были напрасны. Капли падали всё чаще, и вскоре лёгкое покрапывание превратилось в устойчивый дождь. Я поднял воротник кафтана, защищаясь от влаги, но это мало помогало — одежда постепенно намокала, становясь тяжёлой и неудобной.

Всё бы ничего, да только вода в Быстрянке стала бурлить сильнее. Река теперь превратилась в настоящий поток. Вода пенилась у берегов, закручиваясь в небольшие воронки, и несла с собой ветки, листья и прочий мусор, подхваченный выше по течению.

Подошёл Илья, слегка изменившийся в лице, и стал показывать на реку. Его обычно невозмутимое выражение сменилось явной тревогой — брови сдвинуты, глаза беспокойно бегают от реки к небу и обратно.

— Егор Андреевич, по всей видимости, в верховье дождь сильный валит, — сказал он, указывая на бурлящую воду. — Видите, как вода по-другому пошла? Вот-вот прибывать начнёт.

Я внимательнее присмотрелся к реке. Действительно, даже за то короткое время, что мы стояли на берегу, уровень воды немного повысился. Там, где ещё недавно из воды торчали камни, теперь была только пена и бурлящие потоки.

Вода на самом деле стала прибывать, и течение забурлило ещё сильнее. У берега стали образовываться маленькие водовороты — верный признак того, что вода поднимается.

— Сколько, думаешь, подняться может? — спросил я Илью, прикидывая, насколько серьёзной может быть угроза.

— Коли дождь затяжной будет, то и на метр, а то и больше, — ответил он, почесывая затылок.

Я посмотрел на горизонт. Тучи не только не рассеивались, но, казалось, становились ещё темнее, а молнии сверкали всё чаще, высвечивая их мрачные очертания. Гром грохотал почти непрерывно, сливаясь в один протяжный, устрашающий рокот.

Понимая, что это только начало — потому что тучи на горизонте светлее не становились, и молнии сверкали всё чаще — я скомандовал, чтобы работы на сегодня прекращали. Рисковать людьми не имело смысла.

— Всем заканчивать работу! — крикнул я, перекрывая шум дождя и грома. — Инструменты убрать, печи загасить! И обязательно колесо поднять максимально высоко!

Работники, уже промокшие до нитки, но не бросавшие своих дел, услышав мой приказ, сразу же засуетились. Кто-то побежал убирать инструменты, кто-то закрывал ангар, кто-то торопливо накрывал крышками бочки.

Илья тут же побежал и стал крутить механизм лебёдки на колесе, поднимая то из воды. Его руки, привыкшие к тяжёлой работе, сжимали рукоять лебёдки так, что побелели костяшки пальцев, а жилы на шее вздулись от напряжения.

— Помогите кто-нибудь! — крикнул я, видя, как трудно приходится Илье.

К нему тут же подбежали двое молодых работников, и втроём они продолжили крутить лебёдку. Деревянные зубцы механизма скрипели под нагрузкой, но колесо медленно, сантиметр за сантиметром, поднималось над бурлящей водой.

В итоге колесо приподнялось на полметра над уровнем воды. Илья, тяжело дыша, отошёл от лебёдки, закрепив её и вытер пот со лба.

— Лишь бы хватило, — покачал я головой, глядя на поднятое колесо. Если вода поднимется выше, колесо может сорвать с креплений, и тогда ущерб будет огромным.

— Дальше поднять не выйдет, барин, — сказал Илья, все ещё пытаясь отдышаться. — Механизм уже на пределе, того и гляди сорвёт. Разве что разбирать придётся.

Дождь усиливался с каждой минутой. Вода стекала по склонам, образуя ручьи, которые впадали в Быстрянку, ещё больше увеличивая её напор.

— Семён! — крикнул я ему через шум дождя. — Сегодня со стеклом не получится! Колесо подняли, вентилятор дуть не будет! Да и ливанёт сейчас так, что домой успеть бы дойти!

Семён, стоявший под навесом и наблюдавший за происходящим с явным беспокойством, кивнул в ответ. Он был достаточно опытен, чтобы понимать — с такой погодой шутки плохи. Стекло можно будет сделать и завтра, а вот если повредит оборудование или, ещё хуже, кто-то пострадает, дело встанет надолго.