— Весь он напоминал волка, — стал припоминать мужик — но размером ни разу не волк! Он с корову или лошадь, с вытянутой мордой, небольшими заострёнными ушами и большими клыками. Шерсть была желтовато-рыжая, вдоль хребта на спине — полоска тёмной шерсти, иногда — крупные тёмные пятна то тут, то там. Хвост был длинный, как у кошки, с кисточкой на конце.

— Что-то еще запомнилось?

— Только то, как он эту девку несчастную в лес уволок. Как спать ложусь, до сих пор перед глазами…

— Значит, она была его первой жертвой. А сколько жертв было всего?

— Пропало в общей сложности, — сказал мэр, перебирая бумаги на своем столе, — девять человек. Пять девиц и четыре ребенка.

— Так эта тварь нападает на беззащитных! — закипал я.

— Да, — подтвердил мэр, — в основном это женщины и дети. Стариками брезгует.

— Значит, есть и еще свидетели нападений?

— Есть, но они либо неразумные старики и дети, либо помутившиеся от страха девицы. В общем, некого спрашивать толком. Одни говорят, что он набрасывается из неоткуда, а иные, что жертвы сами к нему идут… В общем, тут показания очень разнятся, но вот, что сходится, так это необычное поведение зверя.

— Да, я тоже это подметил, — включился Меченый, — при нападении зверь, в первую очередь, метит в голову, раздирая лицо, а не пытается, как обычное зверье, перегрызть горло или конечности. А еще он, очевидно, один. У него нет стаи. Так откуда он взялся здесь непонятно совсем.

— Да даже не понятно, что за зверь… то ли волк, то ли… — меня прервал странный звук, похожий на свист. Все замерли, прислушиваясь. Потом загромыхал колокол на караульной башне.

Меченый бросился в дверь, мэр подскочил на ноги, едва не опрокинув стол.

— Очередное нападение! Срочно, в город!

Я тоже поспешил и оказался на улице одновременно с Меченым. Снаружи гул колокола казался оглушительным и здорово мешал оценить обстановку.

— Нам туда! — указал Меченый направление, — эта тварь точно нападает со стороны леса! Там у нас и караульная башня!

Мы побежали в сторону леса. На улицах все так же было пустынно, местные не выходили из домов даже из любопытства. Так силен был их страх перед зверем. У городской стены уже собрались стражники с лампами и освещали тянущийся по земле и через стену кровавый след.

— Что здесь случилось? — спросил Меченый, переводя дух.

— Зверь снова напал! В этой части города никто не смотрел за стеной, охраняли усиленно ворота…

— Но я видел краем глаза, — дрожа заговорил молодой парнишка из караула, — как девушка вышла к стене в ночной сорочке. Она говорила с кем-то, а после… — бедняга судорожно сглотнул ком в горле, — тьма расступилась, будто и клыкастая пасть ухватила ее за голову. Дернула вверх и все! Она пропала!

Все зашептались, стали переглядываться.

— Ну, сказанное похоже на правду, — заметил я, — судя по кровавому следу, жертву, в самом деле, перетащили через стену. А именно вот тут, — я указал на землю, покрытую свежей кровью, — схватили. Если мы отправимся сейчас, то возможно…

— Нет, ни в коем случае, господин авантюрист! — Перебил меня Маченый. — Отправляться в лес в кромешную темноту на территорию зверя с добычей — это верная погибель. К тому же, судя по тому, сколько здесь крови, бедняжку мы, если и найдем, то едва ли спасем. Она обречена с такими ранами, как бы прискорбно это ни звучало. Сейчас разумнее…

Но разумность не была моей фишкой. Я бросился к воротам, начал возиться с засовом.

— Меченый, закрой за мной! Следом никто не ходите! Я быстро вернусь!

Ну не мог я не предпринять попытки спасти несчастную! Пока есть свежий след, есть надежда выследить логово этой зверюги и… Внезапно по затылку растеклось обжигающее тепло, тело стало непослушным, тяжелым и ватным. Меня окутала бархатная темнота.

***

Я очнулся, когда солнце уже стояло высоко. Его горячие лучи падали мне на лицо сквозь оконную раму и щекотали веки. Открыв глаза, я понял, что лежу в постели в незнакомой комнате, одетым, как есть. Одетый, как был вчера, а вокруг ни душ. Башка раскалывается, ощупав её, обнаружил повязку.

— Так, и какая мразь меня вчера посмела так приложить?! — я крикнул достаточно громко, чтобы тот, кто, возможно, был неподалеку, срочно отреагировал.

И долго ждать не пришлось. Дверь отворилась и на пороге возникла настоящая жеваданская красавица. Статная, ладная, фигуристая, как бутыль рома. Такая же янтарная и манящая, как славно выдержанная Барбадосская вода.

— Ой, вы уже проснулись! — защебетала она, — не серчайте, это папенька вас! Но ради вашего же блага.

— А папенька у тебя кто? — сменил я гнев на милость.