Венди положила трубку после разговора с юристом, передала сыну новости и разрыдалась.

— Почему ты плачешь? — спросил Блейк, садясь рядом и обнимая её. Сквозь панорамное окно новой гостиной было видно, как река пылает в свете заката.

— Просто кажется, что это обман, Блейки, — прошептала она.

— В каком смысле?

— В смысле... что я такого сделала, чтобы получить ещё один золотой билет?

— А кто вообще заслуживает то, что получает? — Блейк потрепал мать по плечу и взглянул на сверкающую реку.

Начался одиннадцатый класс Блейка. Венди перенесла первую операцию на колене, а через пару месяцев — вторую.

— Хочешь услышать что-то ужасное? — спросила она, лёжа в постели с подушкой под ногой. Вторая операция прошла успешно. Стояла поздняя осень.

Блейк протянул ей банку сельтерской. — Конечно.

— Помнишь миссис Грейнджер? — Венди скривилась.

— А, — сказал Блейк. — Да.

Их бывшая арендодательница попала в аварию: она свернула, чтобы избежать оборванного троса, и врезалась в кучу гравия, оставленную дорожными рабочими. Миссис Грейнджер получила сотрясение, а её девятилетняя внучка на переднем сиденье раздробила об торпеду оба локтя.

— Я узнала, потому что девочка ходит к тому же ортопеду, что и я. — Венди покатала банку по лбу. — Честно, я раньше мечтала, чтоб эту женщину молнией ударило или типа того. Очень плохая карма.

— Но они... в порядке? — Блейк выдохнул. — То есть, вылечатся?

— Ну... в какой-то мере. — Она открыла банку и отпила пены. Затем подробно описала, что сказал врач о состоянии локтей девочки — они не просто сломаны, а разрушены . Потребуются десятки процедур, чтобы она хотя бы приблизилась к нормальной подвижности рук. — Это заставляет взглянуть на мои проблемы иначе, понимаешь?

Блейк кивнул и улыбнулся. — Ну...

— Ну, — ответила Венди, улыбаясь в ответ.

Он передал ей пульт, извинился, вышел в ванную, закрыл дверь, включил вентилятор и проблевался. Прополоскав рот и почистив зубы, он вернулся к матери, прилёг рядом, и они посмотрели серию «Только убийства в доме» . Блейк задавался вопросом, что это говорит о нём, что он способен смеяться, но смеялся всё равно.

Весной прошла третья операция — без осложнений, и Венди усердно занималась реабилитацией. Блейк сохранял отличные оценки, и школьный консультант сказал, что у него блестящие перспективы.

Он изучал брошюры Тафтса, Колумбии и Пенна. Карьера юриста привлекала его. Венди спросила почему, и он ответил, что это «огромные деньги» .

Мать нахмурилась:

— Окей, но пообещай делать и что-то хорошее, ладно?

Блейк согласился, но это его раздражало — ведь хоть он и не мог объяснить, он уже сделал для них много хорошего .

Они взяли собаку — дворнягу по кличке Боди.

Блейк с первого раза сдал на права. Венди отремонтировала раздолбанный хэтчбек, так что теперь он был не так уж плох, просто немного тихоходен. Себе она купила подержанную машину, а старую отдала сыну.

Блейк разъезжал с Боди по городу. Пёс сидел у окна на переднем сиденье и наблюдал за миром с философским спокойствием старого шезлонга. Блейк стал реже бывать с матерью. Надо же взрослеть.

Айлин начала встречаться с Анджали, и они теперь всегда были вместе, так что Блейку она больше не звонила. И ладно. Она вечно шутила, а он, кажется, разучился её понимать.

Его всё чаще тянуло к участку с демонстрационным домом — он специально прокладывал маршрут, чтобы проезжать мимо. Снег растаял, сорняки и кусты снова поглотили дом, но он знал, что тот внутри. Блейк думал написать Другу — просто спросить, как дела.

Иногда в классе, если кто-то задавал глупый вопрос ( «Почему в математике всегда x и y, а не, например, g и r?» ), Блейк записывал имя в блокнот, затем вырывал полоску и носил её в кармане, перекатывая между пальцев. Потом выбрасывал и убеждал себя, что это ничего не значит — просто бумага и чернила.

На летних каникулах Блейк устроился стажёром в местную юридическую контору — носил кофе и делал копии. Партнёрам нравился Боди, и они разрешали брать его с собой. Но однажды июльским утром пёс просто... умер. Блейк нашёл его аккуратно свернувшимся в лежанке. Ветеринар сказал, что это редкий генетический дефект — слабый клапан в молодом сердце. Мать и сын плакали и держались друг за друга, как в старые времена.

После этого Блейк плохо спал. Пустота, казалось, расползалась из угла гостиной, где стояла лежанка Боди, проникая во все комнаты.

Однажды ночью он встал, не включая свет, и пошёл на кухню за арахисовой пастой и крекерами. Дверь в её маленький кабинет была приоткрыта. Она говорила, вероятно, громче, чем думала, потому что на ней была гарнитура.

— ...Я польщена, Джей-Джей, и, знаешь, в идеальном мире всё могло бы быть иначе. Потому что ты мне небезразличен, милый.