Досифея хмыкнула и перебила его: хватит, мол, вокруг да около топтаться. У Розы — ведьмин дар, она порчунья. Порчу может наводить, она у нее и во взгляде, и в дыхании, и в прикосновении.

— Жаловалась, небось, что в груди печет, жжется?

— Пока не выдохнет, — растерянно кивнула Ада.

Досифея посмотрела на Розу с жалостью — эдакую силищу девчонка в себе держит. И хорошо держит, старается — иначе весь двор наш давно бы вымер, и дома разрушились, и осталось бы тут гиблое место, которое даже собаки стороной обходят, потому что каждая песчинка порчей пропитана. Но Роза умница, справлялась, как могла.

Ада даже порозовела, будто это ее хвалили. Тут-то Досифея ее и огорошила: больше Розе в нашем дворе оставаться нельзя. И в городе нельзя оставаться, потому что с годами она только сильнее становиться будет, и рано или поздно может половину Москвы выкосить, как ходячая чума. Она и есть чума, порчунья с царским подарком, змеиная царевна, такие раньше в дремучих лесах, на болотах и островах жили, и ходили к ним люди только в случае крайней надобности.

Вот в такое специальное уединенное место ее и увезут, сказал Фаддей Куприянович. В лесную общину, где испокон веков живут знающие люди. Фаддей Куприянович и сам оттуда, и он тоже с подарком, хоть и не царским, а попроще и полегче. В общине Роза будет жить спокойно и никому не навредит, еще и пользу принесет. Это место далеко в лесах, и там долго готовились к тому, чтобы принять Розу как особенную гостью. На знающих людей ее порча не подействует, они сами много что умеют…

Досифея опять перебила его и начала с растущим раздражением выговаривать: знающие, умеющие, хватит девчонке мозги пудрить. Колдуны они, вот кто. Все эти пришлые мужички — колдуны черт знает из какой глуши, причем не рассказывают, откуда именно. А ближайшая община колдунов, ей известная — в Припяти. Да-да, это там, где атомная электростанция взорвалась. Теперь там никто, кроме колдунов, не живет. А приложили они руку к той аварии или нет — это вопрос открытый.

— На что вы намекаете! — взвился трудовик, а Досифея буркнула:

— Жди от вас добра… И где это видано, чтобы девочку одну с толпой мужиков отпускать.

— Мы же договорились… — оторопел Фаддей Куприянович.

Но Досифея совсем распалилась, точно заговорила в ней какая-то древняя неприязнь к трудовику и всем, ему подобным:

— А с чего ее вам отдавать? Вы не из той ли деревни, где мужик черный по полю ходит? А баб за солью в города отправляют?

— Позвольте на минуточку…

— Мы еще своих не обзвонили! Может, сами найдем, куда девчонку пристроить!

— Не скандальте при детях! Давайте обсудим еще раз!

И гадалка с учителем, свирепо шипя друг на друга, выскочили из комнаты.

Ада переползла на диван, обняла Розу и уткнулась носом в ее плечо.

— Розка, тебя забрать хотят. — Это было единственное, что она поняла точно.

Роза молчала. Ада стряхнула побелку с ее волос, обняла крепче.

— Розка, ты меня слышишь? Розка…

И тут Роза медленно, с видимым усилием кивнула. Слеза выкатилась у нее из левого глаза и повисла на заострившемся носу. Ада пискнула от радости и тут же поникла:

— Как же я без тебя?

Роза вздохнула.

— А вдруг ты правда… ну, всех убьешь? Ты хорошая, Розка, ты ненарочно, но вдруг ты правда всех убьешь?

Ада вскочила, подбежала к окну, постояла там, нетерпеливо стуча себя кулаком по бедру. Потом вернулась, опять внимательно вгляделась в Розино лицо — та кивнула, показывая, что она здесь, она понимает, — снова вскочила, сгрызла с пальца заусенец — и вдруг просияла.

— А мы от них сбежим! Куда-нибудь, где хорошо, где люди добрые, никого не обижают. Где тебя не станут злить. И ты никого не тронешь, Розка! На юг уедем, да? Там тепло, все добрые, ленивые… На юг уедем! В Туапсе! — Ада сама не знала, почему ей этот Туапсе в голову втемяшился и где он вообще. Но выбор казался идеальным, и мысль уже лихорадочно работала: — Деньги у мамы из коробочки возьмем, потом вернем переводом, чемодан у меня есть… Надо только отсюда выбраться как-то. Они ж так просто не выпустят… — Ада наконец прекратила нарезать круги по комнате и схватила Розу за плечи. — Розка! Ну что ты все молчишь? Язык проглотила? Или с ними хочешь? Ты только скажи, Розка! С ними или со мной, в Туапсе?..

Роза наконец разлепила побелевшие губы и глухо, с усилием выговорила:

— С тобой хочу… В Туапсе!..

— Так сделай! — взмолилась Ада. — Сделай хоть раз хорошее, Розка, ты можешь! Ты точно можешь! Сделай хорошее!..

И третье от торца окно на седьмом этаже вдруг вспыхнуло ослепительным светом, будто поймало на долю секунды отражение южного заката. Вспыхнуло и тут же погасло.

Когда Досифея и Фаддей Куприянович, отталкивая друг друга, вбежали обратно в комнату, в ней никого не было. Только сильно пахло озоном, как после грозы…

И до сих пор никто у нас во дворе не знает, куда пропали Роза с Адой. Фаддей Куприянович тоже пропал — уволился из школы и отбыл в неизвестном направлении. Следователи резонно предполагали, что он может быть причастен к исчезновению девочек, но никаких доказательств и следов так и не нашли. Трудовик как сквозь землю провалился вместе со всеми своими «старорежимными» товарищами. Эту загадочную историю весь двор обсуждал целый год, и только ленивый не предложил свою версию. Некоторые считали, что самоубийство Птицына тоже имеет какое-то отношение к исчезновению Ады, Розы и трудовика Фаддея Куприяновича.