В Крапивино тронулись следующим утром. Сам Пантелеймон у этот раз гостя не повез, но выдал пошевни, коня и дворового, чтобы санями этими управлять, а потом взад их и возвратить. Помня о расшалившихся в прошлую поездку волках, Пантелеймон дал в пользование и Митьке, дворовому, и Архипу по хорошему тульскому штуцеру для самообороны. Заодно в спутники набился и Игнат, желавший заехать, раз подворачивается оказия, в купцовскую лавку. Своего товара на сбыт отдать маленько, да прикупить кой-чего для ремесла, чего сам сварганить был не в силах. Кузнец тоже пришел с оружием - настоящей берданкой, да не обрезом, как у Пантелеймона, а длинноствольной, армейской. В путь тронулись еще сильно затемно, чтобы у мужиков оставалось больше времени на обратную дорогу, поскольку оставаться в Крапивине на ночь особо желанием те не горели, хоть Архип и предлагал, все равно жил большую часть времени бобылем в огромной избе, где двоих постояльцев разместить бы смог. Дарья к такому отнеслась бы с пониманием, она мудрая женщина.

Едва посветлело, Архип, в этот раз даже и не собиравшийся смыкать глаз, начал встревоженно крутить головой, выискивая любые признаки надвигающейся опасности. Уж слишком сильно не нравился ему жизнерадостный вид жихаря, после того, как тот узнал имя своего мучителя. Уж как бы задание, данное выродку таинственным "хозяином" к Архипу-то и не относилось. Конечно, крайне сложно было строить какие-бы то ни было предположения, имея на руках только хохочущую перед смертью нечисть, с той сталось бы и просто покорчить рожи ради того, чтоб испортить врагу триумф, но Архип в такое не верил. Потому как, помимо жихаря были и волки. А еще черная птица, без устали кружащая над санями.

Птицу Архип заметил сразу, как небосвод только начал светлеть. Сперва просто как едва заметную черную точку и не особо обратил внимания, мало ли, какой ночной охотник обходит свои владения перед тем, как отправиться на покой. Но часы сменяли друг друга, мерная рысь вороного коня пожирала версту за верстой, солнце проползло уже половину своего пути до полудня, а птица продолжала маячить в поле зрения колдуна, делая один за другим большие круги, центром которых были сани с путниками.

– Игнат, Митяй, - обратился Архип к своим спутникам, когда уже окончательно уверился в том, что птица не была случайным попутчиком.
– Скажите-ка мне, уважаемые, а кто из вас лучший охотник?

– Митька же, - первым ответил кузнец. Он сидел, расслабленно облокотившись на бортики пошевней. Судя по всему, гигант воспринял вопрос, как начало праздной болтовни, что заводят ради того только, чтобы скоротать скучный путь.
– Он как-то по малолетству белку за версту в глаз из пищали снес.

– Ну скажете тоже, дя, Игнат, - захохотал Митька - молодой рябой мужичонка скромных пропорций, но обладавший внимательным цепким взглядом, выдающим в нем бывалого охотника.- Там и трех сотен саженей не было. Да и не в глаз вовсе, всю шкуру тогда подырявил. Батька с меня чуть мою не спустил.

– Скажи мне Митя, - прервал уже открывшего рот Игната Архип, которому сейчас эта дружеская перепалка была совершенно не нужна.
– Что скажешь про птицу в небе?

– Тоже заметили, дя Архип?
– сразу посерьезнел молодой и когда колдун кивнул, продолжил.
– А я думал только мне чудится. С самой Рудянки над нами кружит. Не орел и не сокол, черная больно. Словно ворон бы, но вороны так долго на крыле не держатся, силенок у них на то нет. Да и крупная больно. Думаете что-то по вашей части?
– на последних словах у юноши слегка дрогнул голос. Оно и понятно, простому крестьянину все эти мистические дела, с одной стороны, жутко интересны, с другой же настолько же и пугающие.

– Где? Какой ворон?
– подобрался Игнат и со скоростью турецкого дервиша закрутил башкой по сторонам.
– Это вон тот что ли?
– тыкнул он в вверх здоровенной ручищей.

– Не махай руками, кузнец, не за наковальней, - строго осадил его Архип.

– Да ты чо Архип Семенович?

– Не простая то птица, Игнат, поверь моему чутью. Соглядатай то...

– Соглядатай?
– огромный, убеленный уже сединами в бороде кузнец совершенно по-пацански восторженно раскрыл рот.
– В смысле этого... как его... Жихаря что ли?

– Нет, - помотал головой колдун.
– Жихарь сошка мелкая, ему такое не под силу. Да и пришиб я его в подвале наверняка. Не вернется он. Но я ж говорил тебе, Игнат, что эта паскудина вечно у кого-то на побегушках подвязается. И вот его хозяин, вместимо, птичку ту за нами следить и отправил. И прежде, чем ты задашь вопрос, Игнат, кто у него в хозяевах я не знаю, но дюже хочу выяснить.

– А с птичкой что делать будем?

– С птичкой?
– Архип внимательно посмотрел вверх и криво улыбнулся.- Птичку мы на суп пустим. Митька, в глаз попадешь?

– Ну, в глаз не в глаз, - молодой охотник принял предложенный навязанный колдуном тон и широко улыбнулся.
– А шкуру я ему пробью точно. Дя Игнат, подержи-ка вожжи.

Ловко перепрыгнув назад в сани, Митька уступил место на козлах кузнецу, а сам вытащил и зарядил потертый штуцер, взвесил его, не поднимая ружья внимательно посмотрел на птицу, что-то прикидывая, кажется, он всерьез воспринял предостережение Архипа, а потом одним ловким и слаженным движением вскинул оружие вверх. Прогремел выстрел. Птица резко дернулась и замерла в воздухе, словно налетела на невидимую стену. Рявкнул второй ствол. Сложив крылья, пернатая бестия камнем рухнула вниз в снег.