Шрифт:
— Ты, Рчар, или сумасшедший или шут, что дурит меня, как последнего глупца, — покачал головой Старкальд.
Но что-то с оружием тех двух воинов он все-таки сотворил, вряд ли это совпадение. Быть может, Рчар в самом деле какой-нибудь кудесник.
Этот нелепый, сбивающий с толку разговор смог немного отвлечь сорнца от тяжких дум. Он задал еще с десяток вопросов, но ничего путного и правдоподобного в ответ не добился. Рчар стоял на своем, твердя, что под башню его привез в брюхе огромный уж, будто то была княжеская карета, запряженная двойкой лошадей. Про засаду ему наболтали какие-то там духи из колодца, они же наплели, чтоб ждал в Могилах некоего Старкальда. Вздор!
Наконец принесли горячей еды, но тюремщик, все лицо которого облепляли бородавки, оказался немым и в ответ на все просьбы только мотал головой или махал руками. Скоро ушел и он.
Во дворах мальчишки шоркали лопатами, расчищая от снега тропинки, мужики были заняты привычным бытом: плели веревки, выделывали шкуры, чесали шерсть, топили жир. Они не обращали особого внимания на пленников.
— Эй, там! Позовите Руку! — гремя цепями, горланил Старкальд, покуда не кончились силы.
Все напрасно. В ответ на шум лесовики грозили им кулаком, бабы сквернословили, а малышня, передразнивая Старкальда, гавкала и презрительно смеялась. Надежды на скорое освобождение таяли, как дым.
Глава 7 - Под звездами
Мерин гулко стучал копытами по мощеной дороге.
— Так почему мы едем в Башни? — в который раз спрашивал у Феора сын, сидя перед ним в седле вполоборота.
Рассвет выдался холодным, и с каждым выдохом изо рта вырывалось облачко пара.
— Там безопасно.
— А почему я не могу поехать на своей Тряпочке?
— Задницу отобьешь. Трястись целую неделю.
— Но я хочу. Ничего не отобью!
Сьёргу было всего девять, и многого он еще не понимал.
Феор решил не медлить с высылкой семьи подальше — Рина уже ждала их у ворот с носильщиками. Взять их согласился Кайни, чей караван с двумя дюжинами наемной стражи сегодня снимался с лагеря и отправлялся на запад.
— Мы вернемся до Праздника Первых Морозов?
— Боюсь, что морозы застанут вас в дороге.
— Ну, как же? Я хотел потанцевать с Марикой и даже подарок ей сплел.
Сьёрг разочарованно вздохнул, теребя в руках браслет, свитый из разноцветных шнуров. Вдруг он вскинулся, осознав ответ отца.
— Вас?! Ты что, не поедешь?!
Феор покачал головой.
— Не сейчас. Я разберусь с делами и приеду.
— Отец, но я не хочу ехать никуда. И мама не хочет. Давай, мы останемся и поможем тебе с делами!
— Тише, Сьёрг, будешь капризничать, поедешь связанным. Ты же слышал, что произошло с князем?
В серых глазах мальчика отразился затаенный страх.
— Убили. И всю его дружину тоже.
— То-то же. Ты уже взрослый и будешь в Башнях за старшего. Понял?
Сьёрг кивнул и вроде бы успокоился, все еще обиженный, но довольный тем, что получил важный наказ. Он стремился всякий раз доказать отцу, будто давно вырос из мальцов, и его пора считать взрослым. Феор пользовался этим, чтоб сладить с крутым норовом сына и приучить того к послушанию — с утра даже разрешил ему приторочить к поясу ножны с коротким мечом.
В лагере караванщиков шли последние приготовления. Лошади у нагруженных фургонов в нетерпении топтались на месте и фыркали, рабочий люд по пятому разу проверял подпруги, колесные спицы, инструмент и веревки, которыми был закреплен товар: бочки с соленой рыбой и вяленым мясом, мед, пушнина, пенька, шерсть, речной жемчуг и разнотравье для настоек. У передней крытой повозки разъезжали всадники в серых одномастных плащах.
В крайнем фургоне он увидал жену, поучающую двух слуг, как складывать их пожитки. Рина была на полтора десятка лет моложе его, но время и ее не пощадило: седина тронула каштановые волосы, в уголках глаз залегли сеточки морщин, хоть сами очи — желтовато-зеленые, цвета наливных яблок — ничуть не потускнели. В остальном это была все та же худосочная двадцатилетняя девица, какой он встретил ее в гиблых землях близ Ховеншора.
Феор забрался в фургон попрощаться.
— Уверен, что не поедешь с нами? — без особой надежды спросила Рина, когда донесся протяжный свист, и первые повозки тронулись.
— Хотел бы, но не могу, — покачал головой Феор. Этот разговор повторялся вновь и вновь. Жена не оставляла попыток убедить его в том, что семья важнее какого-то там долга перед Домом и малолетней девчонкой, но Феор был непреклонен. Он не бросит Аммию одну. — Без вас мне будет спокойнее. Если затеется свара, лучше, чтоб вы были подальше.
Рина прильнула к его плечу и прикрыла глаза, но этот редкий момент нежности тут же прервал Сьёрг.
— Отец сказал, что в Башнях я стану главный, — провозгласил он, похваляясь перед матерью
— И каков будет твой первый указ?
— Ехать нельзя. Остаемся здесь.
Все рассмеялись.
— Передавай спасибо доброму толстячку.
— Хорошо, — улыбнулся Феор.
Так она называла Кайни; именно он предложил им поселиться в Башнях у его брата. У Соляного короля было множество обиталищ, родичей и полезных знакомств по всему Нидьёру. С ним Феора связывала старая дружба.