– Далеко – это где? – тут же поинтересовался маг.

– Может, представишься? Я все еще не знаю, с кем говорю.

– Мы твои соседи с севера. До нас дошли слухи, что в Башне Вторника неспокойно. Мы решили проверить, что тут произошло.

Лирэй раздраженно вздохнул, выдавая свою нервозность.

– Нам всем лучше уйти отсюда, и поскорее, – сказал он. – Те ренегаты скоро вернутся сюда.

– А, так вы их не добили! – воскликнул маг.

Осознав, насколько здесь небезопасно, колдуны поспешили переместить переговоры. Они пригласили отряд в свою обитель чтобы там поговорить по душам.

О паладинах Сельи молодые маги знали только понаслышке, а слухам они особо не верили, так что не были склонны судить новых знакомых по одежке. А вот Хьола с Джессвелом окончательно запутались. Их тревога все больше нарастала. Приученные видеть в клятвопреступниках и темных магах заклятых врагов, они с трудом могли принять происходящее. Сначала к их отряду прибился ренегат, дружный с личем. Теперь они ехали в гости к каким-то незнакомым темным магам…

Эти маги поселились в старом подземелье. Оно выдавало себя лишь дырой в земле, строитель явно не отличался гордыней и стремился скрыться от посторонних глаз. Кто-то когда-то пытался благоустроить себе здесь убежище, но что-то пошло не так, и предыдущий владелец подземелья умер. Многие ветки подземелья так и остались недостроенными, где-то произошли обвалы, но по меркам Тунды это было вполне сносное жилище.

Фелисия сразу обратила внимание на потеки на стенах и на полу. Словно они были оплавлены. Она задумчиво провела ладонью по одной из изуродованных каменных стен. Одна из сопровождавших их чернокнижниц сказала, что не так давно по этой части Тундры прошлись кислотные дожди. Это доставило массу проблем обитателям, но они совладали с непривычной стихией.

Крэйвел припомнил сложную дренажную систему в катакомбах Вингриса, у него в свое время было достаточно времени, чтобы рассмотреть ее в деталях. Она была рассчитана на века и даже тысячелетия, подземелье должно было выстоять несмотря на любые потопы, будь то вода, кислота или лава. Кто знает, может быть, первое подземелье этого гения архитектурной мысли тоже было вот таким. Паладин порекомендовал магам выкопать хотя бы ров.

Дружелюбные темные маги были разочарованы тем, что соседствовать им теперь придется с одержимыми, а не с дипломатичными некромантами. Они очень охотно шли на контакт, узнав, что один из членов группы приятель Вторника, им хотелось оставить о себе положительное впечатление на случай, если Вторник отобьет свою башню обратно.

Группе удалось получить ночлег и пищу, у скромных обитателей убогой дыры в земле оказались недурственные запасы продовольствия, хватило даже коню Лирэя, за что тот был особенно признателен. Прожорливый божок, засевший в башне по соседству, удавился бы от жадности и уязвленной гордости от того, что у каких-то оборванцев дела шли в разы лучше, чем у него и его культа. В своих подземельях колдуны весьма успешно выращивали грибы и какие-то мхи, которые были основной частью рациона уроженцев Тундры. Эти припасы засушивались и хранились долгие годы, и в Тундре не было паразитов и грызунов, которые могли бы их попортить.

В качестве оплаты и благодарности за гостеприимство Лирэй отдал магам свою карту. Это был не вполне равноценный обмен, хорошая карта имела беспрецедентную ценность. А карта Лирэя была очень хороша, так как на ней были подробно размечены как часть, принадлежащая Селиресту, так и часть, принадлежащая Тундре. Это была та самая карта, по которой он когда-то в компании Крэйвела и Фелисии отправился к Ифельцио. Но теперь на ней добавилось несколько новых отметок, в том числе и Башня Вторника.

Увидев, как эта карта отправилась в сумку обомлевшего от щедрости чернокнижника, Хьола возмущенно выпучила глаза и поджала губы. Она взглянула на Крэйвела, надеясь, что он воспрепятствует сделке, но тот лишь махнул рукой.

– А мы-то как назад вернемся? – спросил Джессвел, так же озадаченный расточительностью их спутника.

– Я эту местность наизусть знаю, – заявил Лирэй.

– Ты слеп, – напомнил Джессвел.

– Просто иди на юг, и не ошибешься, даже слепой не заблудится, – ответил ренегат.

Крэйвел понял, что Лирэй не собирается идти с ними. Вероятно, он решил, что будет слишком большой обузой для отряда. Ренегат, да еще и слепой. Селирест будет к нему безжалостен так же, как Тундра к искалеченному Джессвелу. Но Крэйвел не планировал расставаться со старым знакомым вот так. Он хотел удостовериться, что тот найдет достаточно смышленого целителя, чтобы восстановить зрение, и присоединится к ним в следующем походе по души братьев. Он хотел намекнуть на это Лирэю, но разговор быстро ушел в другое русло, и Крэйвел решил выждать более подходящий момент.

Обсуждали одержимых братьев-ренегатов и кислотные дожди. Чернокнижники поделились информацией о том, что в прошлом году в Тундре кто-то проводил масштабный ритуал, как-то связанный с кислотой. После этого волна кислотных дождей прошлась на довольно обширных участках Тундры. Чернокнижникам поведали, что Селирест сильно пострадал от этого. А вот то, что темные маги пострадали от этого инцидента не меньше, для паладинов стало открытием. Фелисия заявила, что кислота, которой пользуется Фринрост и кислота, которая изъела поля и города Селиреста, одной и той же природы. Стало быть, этот кислотный ритуал как-то связан с братьями. Что именно их связывает никто так и не смог разгадать, информации было недостаточно.

Следующей темой для обсуждения стал Вторник. Лирэй рассказал немного больше о том, как познакомился с ним и что они прошли вместе. К этому некроманту то и дело прибивались темные маги помладше, ища защиты и стабильности. Кто-то из них задерживался, кто-то уходил, кто-то погибал. Так или иначе, единственным неизменным обитателем Башни Вторника был сам Вторник. А всех, кто в разные времена крутился рядом с ним, называли его шайкой. Вторник был довольно контактным, рассудительным и дальновидным. Умом и талантом он проложил себе путь от раба до уважаемого мага. Таких, как он, по всей Тундре было множество, но от этого его история была не менее вдохновляющей.