Фринрост замер и схватился за голову. Он был еще больше безумен, чем Крэйвел, и такие фокусы сказывались на нем очень тяжело. Солигост отвлекся на происходящее с братом. Крэйвел, понимая, в каком скверном положении он оказался со своими спутниками, предпочел воспользоваться этой заминкой, чтобы организовать отступление. У них не было ни шанса на победу.

Фелисии требовалось поддерживать телепатический контакт с Фринростом, чтобы продолжать пичкать его иллюзиями. Когда она заметила движение Солигоста в ее сторону, она испугалась и прервала этот контакт. К счастью, целью Солигоста стала не она, а грифон, набросившийся на Фринроста. Волшебный зверь безжалостно вгрызался в глотку своей жертвы. Но, как они уже убедились ранее, Фринросту такие травмы были нипочем. Тот сидел, держась за горло и все еще не мог прийти в себя после видения, а его брат бился с грифоном.

Крэйвел метнулся к Фелисии и Лирэю, чтобы справиться об их состоянии. Паладин планировал отправить их обоих прочь верхом на волшебном звере, сам же он собирался остаться и прикрыть отступление. Он будет держаться сколько сможет, чтобы зверь успел улететь как можно дальше, но это последнее, что он мог сделать для своих товарищей.

Пока Солигост упорно препятствовал попыткам грифона убить Фринроста, последний впал в какую-то новую форму безумия. Он выронил клинок и вскричал, привлекая к себе внимание Крэйвела и Фелисии. Те замерли, не понимая, чего ожидать от одержимого в этот раз. Раны, которые недавно нанес ренегату его собственный меч, вдруг снова образовались на его щеках, а потом преобразились в неестественно широкую пасть, напичканную острыми треугольными зубами. Фринрост продолжал кричать, явно испытывая весьма болезненную трансформацию. Не сразу стало заметно, но под просторной одеждой так же происходили изменения. Для Фелисии и Крэйвела они стали очевидными, когда огромная зубастая пасть, выросшая у Фринроста на животе, разорвала и зажевала его рубашку. Крик одержимого оборвался, когда такие же чудовищные рты стали появляться на его шее. Прошло не меньше минуты, когда все тело ренегата обросло этими плотоядными ртами, Фринрост представлял собой сплошную массу багряной плоти, клацающей зубами, и она стремительно увеличивалась в размере.

Фелисия в ужасе невнятно запричитала. Солигост недовольно выругался и оставил свои попытки остановить грифона. В этом состоянии Фринросту были нипочем его когти. Крэйвел в нервном ожидании наблюдал за тем, как груда хищного мяса разрастается, а Солигост отходит подальше, избегая участи быть ею съеденным.

Это был их шанс! Крэйвел призвал волшебного зверя заново, в этот раз это был скат. Они с Фелисией спешно затащили Лирэя на его широкую спину и рванули прочь. Фринрост, по крайней мере то, что им некогда называлось, поняв, что заветная добыча убегает, бросился вдогонку. Было не вполне ясно, как оно видит, учитывая, что глаз у этой туши нигде не было. Махина размером с сами руины Ифельцио двигалась поразительно быстро, хоть и вызывала впечатление неподъемной и неповоротливой. Те рты, которым непосчастливилось оказаться внизу, заменяли ей ноги, мощные челюсти смыкались и раскрывались, разнося вековую брусчатку площади в крошево. Фелисия с ужасом наблюдала за тем, как монстр стремительно нагоняет их. Но парящий скат в силу своей природы не мог лететь быстрее.

Крэйвел заставил ската затормозить и призвал грифона заново. Фелисия в полном непонимании наблюдала за спешными действиями паладина, в ее глазах была паника. Крэйвел же почти силком усадил Фелисию на зверя и заставил грифона взять бесчувственного Лирэя в лапы. Последние мгновения перед его взлетом Крэйвел потратил на то, чтобы вложить в руку девушки паладинские эмблемы свою и Тариха.

Грифон в отличие от ската мог нестись с куда большей скоростью, он уносил Фелисию и Лирэя обратно в безопасные леса Селиреста. Волшебница обернулась назад, туда, где остался Крэйвел. Она ужаснулась тому, насколько маленьким он выглядел на фоне того чудовищного нагромождения плоти, в которое превратился Фринрост. Но Крэйвел был непоколебим, вид чудовища не пугал его. Магия Сельи переполняла его, он затребовал от богини всю поддержку, которую она могла влить в одного человека. Воздух вокруг него плавился от магии, за спиной распахнулась пара сияющих крыльев, свет окружил паладина слепящим ореолом и окутал, повторяя форму его доспехов. Один только этот свет заставлял одержимого морщиться в беспорядочных судорогах от раздражения. По мере приближения к паладину мучения монстра усиливались, переходя в боль, но его это не останавливало.

Солигост наблюдал за происходящим издалека. Он тоже был одержим. Но его демон имел иной характер и свойства. И Солигост лучше его контролировал. Его демон по указанию хозяина сейчас полз множеством звенящих цепей по подземной части комплекса Ифельцио прямо под площадью. Просторные подземные этажи, повторяли планировку друг друга, колонны, обломки которых было видно на поверхности, прошивали этажи насквозь. Цепной демон нацелился именно на них. Обвив их, и хорошенько дернув в нужный момент, пока изуродованный одержимостью Фринрост не успел убежать за пределы площади, демон обрушил несколько этажей под ним, заставив гигантского монстра рухнуть глубоко в подземелье. Следом полетела куча обломков, которые погребли его под собой.

Солигост не мог разглядеть лица Крэйвела на таком расстоянии, но то с каким разочарованием Крэйвел всплеснул руками, заставило ренегата улыбнуться. Героическая смерть не состоялась.

Крэйвел не подозревал, что площадь под Фринростом обрушилась не из-за излишнего веса одержимого. Тревожно взглянув на Солигоста, он увидел, что тот не собирается преследовать счастливчиков. Ренегат безучастно стоял, опершись на меч и смотрел на Крэйвела. «Не сегодня», – мысленно сказал Солигост, словно извиняясь за то, что сорвал его планы. Он понимал Крэйвела, прожить лишнюю сто лет, когда ты к этому совершенно не готов, оказалось очень тяжело. Солигост тоже порой сталкивался с необходимостью приложить усилие, чтобы не упасть в умиротворяющие объятия смерти по собственной воле. Порой его удерживал от этого брат, порой – незаконченные дела. Всегда находилось что-то, что не давало ему упокоиться с миром. Просто его час еще не настал. Не настал и смертный час Крэйвела. Тот заставил грифона чуть сдать назад, превратил его обратно в ската и, воссоединившись с товарищами, полетел прочь.

У Фелисии от пережитого началась настоящая истерика. Девушка совершенно потеряла контроль над своими эмоциями и плакала навзрыд, крепко обняв Крэйвела. Хотела приключений – получила. Ужас от увиденного, близость собственной смерти и чудесное спасение новоявленного возлюбленного подкосили ее. Она не привыкла к таким потрясениям. Проплакав до самого вечера, то тихонечко, то громко, она выбилась из сил и уснула. Крэйвел остался контролировать полет ската и следить за тем, чтобы Лирэй и Фелисия не свалились вниз.

Глава 3

Фелисия проснулась ночью, перед ее глазами распростерлось бескрайнее звездное небо, морозный ветер обдувал ее во время полета, от парящего ската исходило мягкое сияние. Едва открыв глаза, волшебница подумала, что все это не может быть правдой. Это все какой-то бред сумасшедшего, и сейчас она очнется в одной из лечебниц родного города, заботливые жрецы расскажут ей, что она тронулась умом, и нет здесь никаких ренегатов и одержимых.

Следующим, что привлекло к себе ее внимание, стал голод. Едва только мысли заворочались в ее голове, это ужасное ощущение прошибло ее насквозь. Она в последний раз ела утром, но ей казалось, что вечность назад. Девушка повернулась на бок и обхватила живот. Краем глаза она заметила Крэйвела и Лирэя. Все на месте, все спокойно.