* * *

Я очнулся. Попробовал пошевелиться — получается, но руки и ноги связанны кожаными ремнями. Немного осмотрелся. Оказалось, что я был прав — лежу на стальном дне телеги. В местах, где Магистр разрывал прутья, искорёженная стальная клетка стянута полосами железа и цепями. Посмотрел вокруг. Над головой, в позднем, вечернем небе, неярким огоньками светятся звёзды. Справа, чуть ниже дороги, в спокойной воде моря, то и дело поблескивают мелкие розовые отражения, почти утонувшего дневного светила. Слева, нависая над дорогой мохнатыми ветвями-лапами, монотонно сменяя друг друга, могучие кедры. Я узнал дорогу, которой меня везли. Прибрежный тракт, восточное направление. А, если быть точнее, то мы уже ехали по заброшенной его части. Значит, мы уже миновали перекрёсток с Косым проходом, а от него, до Магистрата не более четырёх дней ходу. Если не брать в расчёт множественные ямы, ухабы, поваленные деревья и размытые приливами участки, то это самый короткий путь в Магистрат. Но, как бы я не старался, я так и не смог определить более точно, где мы находимся на данном отрезке дороги.

Подполз к краю клетки, приподнялся на локтях, и уселся, уперевшись спиной в холодную сталь. Сзади длинная вереница мёртвых всадников, на таких же, как и они, конях. Спереди, из-за широкой спины спин возничего, который, судя по всему, был из числа нежити и сильно вонял, разглядел своего пленителя, его сыночка, и их верноподданных магов.

"Лучше бы я ушёл, когда он давал мне шанс" — подумал я, вспоминая, как Магистр предлагал мне выбор после битвы на Зелёной дороге. — "Хотя, врал он тогда. Как пить дать, врал. Вся его болтовня — ложь, а выбор — всего лишь иллюзия".

Я запрокинул голову, и посмотрел вверх. Тёмно-синее небо на мгновение рассекла серебристая полоса, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Помню, как Скалолаз, когда мы были в горах, говорил мне, что в таких случаях нужно загадывать желание. Я улыбнулся, закрыл глаза, и прошептал:

— Хочу быть свободным.

— Этого не обещаю, а вот выпить дать могу, — раздался голос Вершка, которого я, из-за его вони и неопрятного вида, принял за мертвеца, управляющего моей передвижной тюрьмой.

Глава 20. Хорошо забытое прошлое

Выпил пойла. Сразу, полбутылки, залпом. А, чего бы и не выпить, если уже утром тебе выпустят кровь. Может, хоть так смогу напакостить своему бывшему хозяину. Хотя, думаю так, что, если бы это пошло бы во вред Магистру, никто бы не позволил мне сделать это.

Стало чуть легче и теплее. Пустую бутылку поставил рядом с собой, но телега подскочила на кочке, и она тут же упала на бок, и начала кататься по железному полу.

— Почти приехали, говоришь, — повторил я слова Вершка, который несколькими минутами ранее уточнил мне наше местоположение.

— Ну, да, — расстроенно выдохнул он.

— Чё думаешь? — спросил я его, глядя на то, как бутылка покатилась, ударилась о стальной прут, но не разбилась, а со звоном отскочила назад.

— А, что тут думать, — не меняя интонации, ответил Зиган. — По-ходу конец тебе.

— Может, попробуем? — предложил я. — Ведь и не из такого дерьма выбирались.

— Не-е-е, — протянул маг. — Такого у нас ещё не было, и боюсь, что уже не будет.

— Ну, а всё-таки, чего нам уже терять? — поганое, вложенное в каждого человека при рождении, желание жить заставляло меня унижаться и просить Вершка о помощи.

— Дружище, — как мне показалось невпопад, ляпнул Зиган.

— Чего? — переспросил я.

— Ты забыл добавить "дружище". "Чего нам уже терять, дружище?" — вот так должна была звучать твоя фраза. — Пояснил он мне.

— Подъёб засчитан, — вспомнив наш разговор на месте гибели Епископа Ахая. — Но, сейчас он не к месту.

— К месту. Ещё как к месту, — в голосе Вершка послышались нотки злости. — Значит, когда у тебя всё хорошо, когда тебя командующим назначили, и родовые имения с Землями пообещали, так я тебе не друг. А когда ты в дерьме тонешь, так обо мне вспомнил, да?

— Ты, пропитая рожа, — рыкнул я на него. — Вспомни, с чего всё началось. Кто мне на моё место указал, когда мы из Год-Форса вышли, а? Или что, избирательно сейчас ситуации вспоминать будешь?

— Иди ты к бесам, — фыркнул Зиган. — Сам вот-вот сдохнешь, и меня за собой утянуть хочешь. А я не хочу подыхать, понимаешь? Не хочу. Да, мне тебя жалко, но помирать с тобой "за компанию" я не готов.

— Скотина ты, а не друг, — обречённо произнёс я, и отшвырнул от себя надоедливую бутылку, которая уже в десятый раз подкатилась к моей ноге. Стеклянный сосуд закрутился волчком, ударился о толстый прут, и со звоном разлетелся на части.

— Ну, уж какой есть, — сказал на это Вершок, и ненадолго замолчал. — Знаешь, когда я переберусь на юг, в свои имения, и возьмусь за виноделие, то, самое дешёвое, самоё поганое из своих вин назову в твою честь. В местных кабаках и тавернах, мужики будут вусмерть ужираться "Крысоловом" проклиная поутру твоё имя.