— Ну-ну-ну… не ревнуй, милая! У меня и до того женщины были. Да и сейчас… Так что, ревновать — это дело зряшное! Неужели тебе меня мало?

— Да вот… Редко что-то вы меня к себе звать стали! — осмелилась женщина на прямое обвинение.

— Так ведь я и дома с наступлением тепла стал реже бывать. Да и ты — в положении, значит, пошалить так, как раньше — уже не выйдет!

— Но вы же сами говорили… что можно, если аккуратно…

Юрий повернул ее к себе, погладил по волосам, забранным под чепец, нежно поцеловал в губы. Потом прошелся ладонью по выступающему животику.

— Я смотрю у тебя все в порядке со здоровьем. И младенец растет хорошо — я не вижу никаких проблем.

— Так может… Ну…

Паша, глядя ему в глаза, поддернула юбки и присела на колени.

«Ох, хорошо! Научилась она… Молодец какая!».

— Подожди, милая! Я хочу, чтобы и у тебя удовольствие было…

Плещеев потянул горничную на ноги, развернул к себе спиной.

— Обопрись о столик. Вот так. И аккуратненько, чтобы не повредить ни тебе, ни младенцу…

Когда повеселевшая Паша уже собиралась уходить, Плещеев сказал:

— Ты меня не ревнуй! Если мы с тобой и Варварой меж собой ругаться не будем, то и ты недовольной не останешься, и она в накладе не будет. Поняла ли, милая?

Горничная остановилась, задумавшись, а потом несмело обратилась:

— Ваше благородие, Юрий Александрович! Позвольте с просьбой к вам обратиться?

Плещеев хмыкнул и разрешил.

— Захар мой… Бестия эта рыжая. Простыл ведь по весне! Телега как-то в ручье застряла, вот он и вытягивал ее. Ноги застудил. Вроде и вылечился, да все кашляет, да говорит, что в поясницу у него отдает. Христом-богом прошу — поглядите его, а? А ну как эта хворь и далее грызть его затеет?

Юрий поморщился, но был вынужден согласиться. Осмотрев рыжего приказчика, Юрий вынес вердикт, для себя, прежде всего:

«Я бы назвал это бронхитом. Не особо сильным и вне стадии обострения. Почки еще, видимо, подстужены. Ну, это мы быстро наладим!».

Плехов чувствовал, что его внутренний запас силы… Подрос, что ли? Вроде бы и не слишком заметно, но ему уже не было необходимости после каждого лечения бегать и «обниматься с березками»! И какой-то минимальный уровень уже пополнялся сам. Навыки, похоже, росли.

Можно было ограничиться парой сеансов, но Юрий решил довести дело до конца. Привел в норму легкие и почки приказчика, занялся общим фоном здоровья. Разминая в очередной раз рыжего прощелыгу, от скуки больше Плещеев спросил:

— А что, Захар, ты с батюшкой Варвары, хозяйки нашей — знаком ли?

Рыжий приподнял голову от кровати, где и происходило лечение:

— С дядькой Никитой, что ли? Вестимо, знаком! То дядька же мой… Как не знаком-то?

— Так ты, выходит, брат Варвары, что ли?

— Не… не брат. То я только так сказал, что Никита Саввич — мой дядька. Так-то, получается, он мой дед. Не родной, правда, а троюродный, выходит. Мамки моей двоюродной тетки сродный брат.

«М-да… Хрен пойдешь! «Нашему забору — троюродный плетень!».

— И как он купец — крепкий ли?

— Так все дело — под ним же! Варвара-то… так только хозяйка. Можно сказать, представитель семьи. А за весь товар, как проданный, так и купленный — я перед Никитой Саввичем отвечаю.

Юрий хмыкнул:

— Прямо вот ты отвечаешь? Не Варвара?

Захар заверил:

— Говорю же… Варвара — она только отца представляет. А все расчеты — то на мне всегда было…

— Так что за купец-то Никита Саввич, дед твой. Купи-продай, или что серьезное?

— Скажите тоже, ваш-бродь… Купи-продай! Не-е-е… Саввич крепко на ногах стоит! Окромя лавок у него еще и лабазы имеются. Мельниц одних — три штуки. А уж третий год он и с сахаром затеял дело. А что… Земли-то у него нет, вот он и заключил подряд с несколькими поселениями вкруг Ставрополя — свеклу они сеять начали. А он, стал-быть, ее у них скупает, да на сахар перерабатывает! Растет Саввич, пусть не быстро, но — растет! Масло давить начали. Сахар, масло…

— Погоди! Так, насколько я знаю, дело это такое… Так, с кондачка не получится! Это что же… Получается, у него и мастера-химики есть? Ну — кто ведь процесс-то ставит?

— Есть! Сначала-то он все больше с учителями разными советовался, кто в этой химии микитит. А потом уж пару скубентов к себе принял, из тех, что недоучки. Но — ничё-о-о… Он их и доучиться заставил, робют на него теперь.

«Трум-пурум-пурум-пум-пум… Х-м-м… Если у этого купчины есть какое-то производство и химики… Может есть смысл с ним попробовать поговорить по поводу всех этих новинок? И мин сигнальных и прочего… из моих задумок?».