Я упрямо поджала губы и тряхнула головой. Так можно много до чего домечтаться, а фактически, я так ничего и не знаю о нем настоящем. Вряд ли стоит всерьез воспринимать те истории, которые я слышала от него во сне. Про их законы, данные им Океаном, про ту жизнь, которая у него была до того самого проклятия, про родовой замок на высокой скале, глубоко врезавшейся в океан... Как в моем недавнем сне, например. Хотя в этот раз замок выглядел совершенной нежилой грудой камней, очень хорошо иллюстрируя одиночество владельца.

В груди сжалось, а в голове окончательно воцарился сумбур и хаос. Трудно быть современной рациональной женщиной, обеспечивающей свое существование и принимающей взвешенные решения, если хочешь новое платьишко и на ручки. Причем на вполне конкретные. Украдкой вздохнув, я попробовала усилием воли попробовала вернуть мысли в конструктивное русло.

Примерно к вечеру следующего дня мы доедем до небольшого городка на границе с Древней Пущей. Как он называется я, конечно, забыла, но в данной ситуации это было и не слишком важно. А вот то, что там меня вполне могут поджидать наемники эльфийского криминального авторитета — очень и очень. Кстати, а как они поймут, что я — это я?

— Кем, — пользуясь возможностью, я обернулась к пассажирам и легонько коснулась руки ловца.

Он ожидаемо вздрогнул, но перевел на меня совершенно не сонный, просто усталый взгляд. Я замешкалась, а он вопросительно приподнял брови. Габриэль уже видел десятый сон, а Кали мурлыкала себе под нос очередной трек, играющий из динамиков, и совершенно игнорировала присутствие пассажиров.

— Кемстер, — повторила я, убедившись, что завладела его вниманием, — а этот... Икиель или кто там тебе передал заказ на меня, как-то объяснил, как я выгляжу или понадеялся на чутье ловца?

На моих словах о заказе он поморщился, но склонился поближе. От волос Ловца так притягательно пахло морским ветром, что сосредоточиться на том, что он говорил, удалось с трудом:

— У наемников есть твое изображение, — тихо начал он, — не думаю, что связной сделал для меня исключение. Плохое, мелкое, невнятное, но они знают, как ты выглядишь. По крайней мере, Готлиб тебя на нем узнал легко.

Я тяжело вздохнула. Такая осведомленность противника огорчала и существенно усложняла дело, но, может, дело в том, что Готлиб видел меня на протяжении шести лет практически каждый день?

— А они могут почувствовать, что я — марена? — мозг наконец-то переключился и смог выдать дельную мысль. — Просто я в себе никаких изменений не чувствую, но вдруг там какая-нибудь магия активировалась... или еще что-то... По каким-то признакам те же эльфы признали во мне дочь Океана...

Кемстер посмотрел на меня внимательным долгим взглядом, а я машинально облизнула губы. Как же не вовремя все эти чувства, отключающие рациональность и мозг! Меньше всего мне сейчас хотелось думать и строить планы... Конечно, я понимала, что та же Лира позавидовала бы одной возможности влюбиться, но не тогда же, когда главная задача — просто выжить! Держать себя в руках получалось лишь от части — все-таки обстановка в кабриолете была излишне интимной. Да еще и бабкино радио разразилось какой-то явно романтичной музыкой.

С одной стороны, нет ничего страшного в том, чтобы объясниться первой. В конце концов, я взрослая женщина, что бы об этом не думали в этом мире. Мне уже слишком давно не восемнадцать и, уж тем более, не шестнадцать. Впрочем, я и в том возрасте особой стеснительностью не страдала. Но он слишком долго мне нравился, а в реальности оказался еще более... гм... интересным. И меньше всего хотелось, чтобы наши гипотетически возможные отношения закончились даже не начавшись из-за простого недопонимания.

— Нет, — хрипло начал он, откашлялся и продолжил. — Они не могут тебя почувствовать. Только я.

— Но ты и так в курсе моего местоположения, — смущенно фыркнула, пытаясь разрядить накалившуюся вокруг атмосферу.

Он был слишком близко, чтобы не думать о том, как все могло бы быть, но при этом не проявлял никаких признаков интереса ко мне. Оно, конечно, обидно, но и народа вокруг было все-таки многовато для личного разговора едва знакомым человеком. Если уж на то пошло, в такие моменты очень не хватала Фенрира с его язвительными замечаниями о происходящем.

Кем неловко провел рукой по волосам и, криво усмехнувшись, согласно кивнул.

— Не переживай, Николетта, — тихо хмыкнул он. — Учитывая, что мы все здесь собрались только за тем, чтобы помочь тебе выжить, им придется очень потрудиться.

— Что и говорить, — с досадой кивнула я, — на отсутствие везения в способности находить друзей мне никогда не приходилось жаловаться.

Мне всегда везло на людей. Приехав поступать на юридический, я умудрилась в очереди в приемную комиссию познакомиться с будущим психологом, мастером спорта по боксу и географиней (она так и представилась) — мастерицей на все руки. С ней мы не пропали в общаге, не пропали, живя на квартире у сумасшедшей бабки, и уж подавно не пропадали дальше по жизни. Ирка еще во время обучения попала на стажировку в какую-то модную контору, географиня Ольга занялась научной работой, а Павлик, единственный друг с моего факультета, на ней женился. Потому что будучи совершенно неприспособленным к жизни за пределами города благодаря родителям (тоже потомственным юристам), он жаждал "настоящей" жизни и приключений. Ольга всегда упоминала место на которое он искал эти приключения, бурча, что настоящая жизнь — это как раз та, где оное не мерзнет в какой-нибудь дощатой будочке заброшенного хутора. Но активную исследовательскую работу не бросала и даже брала мужа с собой.