И это я уважал.

Через несколько минут мы добрались в точку сбора — крупную усадьбе посреди центрального парка. Вся территория была заполнена гвардейцами разных кланов и имперскими военными. По периметру стояла бронетехника и находились укреплённые позиции, с заграждениями в виде набитых песком мешков и защитных артефактов.

Настоящая крепость.

Но князя Евгения внутри не было. Зато я увидел людей с гербами кланов Сибири: Морозовых, Белокрыловых, Горицких, Архатовых.

На площади перед усадьбой царила суматоха и слышался крик.

— Ты должен был спасти моего отца! — вырывался из рук нескольких людей смуглый молодой парень. Его лицо было перекошено от гнева, он старался вырваться, но сородичи его сдерживали. На груди у каждого из них был герб клана Горицких.

А стоящий напротив него был мне знаком.

Молодой граф Архатов. Мы с ним виделись в самолёте, во время проверки менталистом.

Он выглядел потрёпанным. Одежда в пыли, на правой руке порвана и испачкана в крови. Но раны уже вылечили.

Архатов был совершенно невозмутим. Только взглянул на молодого Горицкого слегка пренебрежительным взглядом:

— Держи себя в руках.

— ДУЭЛЬ! ДУЭЛЬ! — закричал Горицкий.

— Что происходит? — спросил Святослав.

Стоящий рядом с ним аристократ из какого-то мелкого рода с усмешкой смотрел на кричащего Горицкого. Он ответил Святославу:

— Да графа Горицкого положили вместе с половиной гвардии. В метро какая-то сильная тварь снесла барьер и разметала блокпост. Горицкие с Архатовыми были близко. Они пошли туда, чтобы убить тварь, — он усмехнулся. — Хотя проще было обвалить тоннель, пусть и остались бы там пара десятков жандармов. Но, видать, Горицкий переоценил себя. Умер как идиот, из-за горстки простолюдинов.

Такое пренебрежение к человеческой жизни заставило меня вскипеть от гнева. Мало того, что этот аристократ не ценил людей, как таковых, так ещё и в открытую смеялся над тем, кто пал, исполняя свой долг боевого мага.

Никто не смеет так попирать чужую честь! Особенно в момент, когда люди сражаются, чтобы защитить свой город и свою Родину!

Я резко подшагнул к этому аристократишке и, несмотря ни на что, схватил его за воротник и подтянул к себе.

— Что здесь смешного? — тяжёлым взглядом я заставил его вжать голову в плечи.

— Да я… — он захлопал глазами.

И тут я услышал голос Архатова:

— Я тебя помню, Северский. Но это не даёт тебе права лезть к моим вассалам. Убери руки от него руки. Живо.

Я волком взглянул Арахатову в глаза, не отпуская его слугу. — Тогда воздай ему за его слова! — со сталью в голосе ответил я. — Иначе это сделаю я сам.

— Тогда будешь иметь дело со мной и моим кланом, — сверкнул глазами Архатов. — Я уважаю тебя. Но трогать своих людей не позволю. А если понадобится — поставлю на место, даже если придётся прибегнуть к радикальным методам. Или ты наивно обманываешь себя, надеясь что князь Евгений заступится за тебя? — он хмыкнул.

— Рискни, — предложил я.

— В отличие от тебя — труса — у него есть честь! — рявкнул на Архатова Горицкий.

Архатов перевёл на него суровый взгляд и сказал:

— Только из уважения к твоему павшему в бою отцу я слушал твои вопли. Но оскорблять себя не позволю никому.

— Прекратите этот ребячество! — резко заявил вышедший на площадь князь Белокрылов. — В отсутствие князя Евгения вы растеряли остатки рассудка?! — он строго взглянул на Архатова. — Вы опять провоцируете всех на конфликт, граф Архатов? Сколько можно?

— Наоборот, я сделал всё, чтобы его не допустить, — процедил в ответ Архатов и положил руку на эфес своей шпаги. Да, в отличие от большинства других аристократов, которые использовали мечи, он предпочитал именно её. Архатов взглянул на меня. — А теперь отпусти моего человека, Руслан Северский. Иначе я заставлю тебя.

— Пока ты только говоришь, — оскалился я, лишь крепче сжимая воротник подрагивающего в моих руках аристократа.

Архатов насупился, смотря на меня исподлобья. Он ещё крепче сжимал шпагу. И был готов вот-вот обнажить её и бросить мне вызов. Но при этом он посматривал на Белокрылова, чьё присутствие его и останавливало.

— Северский, — звучно сказал князь Белокрылов. — Что происходит?

— Этот недоносок, — я тряхнул аристократа в своей руке, — оскорбил честь погибшего в бою графа Горицкого. Слишком низко, в адрес погибшего в достойном бою человека.

Архатов зафиксировал на мне взгляд. Жёсткий. Пронзительный.

Этот парень был боевой. Явно не трус, как говорил о нём молодой Горицкий. И не дурак. Но горделивый, это сразу видно.

Но я спокойно выдерживал его взгляд. Таких людей я в своё время видел не одну сотню. Меня давно перестали впечатлять эти воинственные взгляды и руки, крепко сжимающие оружие.