В следующий миг я упал на колени, чувствуя, как лезвие внутри меня исчезло. Вот только сквозная рана осталась, и это было серьёзно. Схватившись за живот, я посмотрел на окровавленную руку.

Вокруг всё так же бушевала метель, заставляя меня щуриться. Ладно хоть тень теперь не атакует… Где я сейчас был, в реальности или в видении, разницы не было — рана всё равно настоящая.

— Ну же… — процедил я сквозь зубы, — Агата, проснись! Это я…

— Зачем ты это сделал?

Её голос был совсем рядом, но никого не было видно. Хотя ветер заметно стих…

И всё же я не смог признаться ей. Когда я последний раз испытывал этот странный, ни на что не похожий страх сказать вроде бы такие простые слова… А ведь Всеволод забыл, что такое страх.

В следующий же миг прямо передо мной оказались голубые, едва ли не горящие зрачки. Любви в них не было, зато пылал гнев.

— Это моя тюрьма! — прошипела Агата, вцепившись в мои плечи острыми ногтями, — Уходи!

Я скривился, то ли от боли, то ли в ухмылке, потом кивнул назад.

— У тебя там дела, — прошептал я, — Креона… тоже того… и только ты сможешь…

В голубых зрачках заплескался страх.

— Креона жива?!

— Да… И если ты не поспе…

Договорить я не успел, потому что голубые зрачки вдруг вспыхнули, заполнив собой всё пространство, и моё сознание, кажется, в них и потонуло.

Открыть глаза меня заставила интуиция. А так бы и остался лежать, умирая от колотой раны под рёбрами.

Со стоном перевернувшись на живот, я тут же отполз назад, чуть не свалившись в пропасть. Та самая дыра, в которую я упал до этого, теперь не дышала холодом, а была обычной тёмной ямой.

— Агата! — взволнованно прошептал я, оборачиваясь.

Найти её оказалось легко — из пропасти в пещеру выгибался длинный ледяной язык, воткнувшийся в ближайшую скалу. И внутри льда, распластавшись по каменной поверхности, виднелся искажённый силуэт чародейки…

Кое-как вскочив на ноги, я подлетел к ледяной ловушке, со всего маху ударив кулаками. Где моё топорище?! Меня тут же охватил гнев от осознания того, что Губитель мог остаться на дне пропасти.

Не так я себе представлял спасение Агаты, ох не так… Боль в рёбрах скрутила меня, бросив обратно на колени.

Я снова приложился ко льду. А если магию огня?! Ничего… Ну да, я же покалечил себе контуры!

А если Тьму?! Тут же я привычным усилием мысленно призвал… Расщелину мне в душу! Не отзывается! Вообще не слышит!

Недолго думая, я даже начал грызть лёд зубами. Потому, выругавшись на самого себя, схватил ближайший камень и стал долбить им. Крепкий, зараза, хорошо наколдовала!

— Хморок, помогай! — зарычал я, в последний раз обрушивая камень на ледяную ловушку.

Бедный валун рассыпался в моих руках, а я снова упал на четвереньки. Крови из раны вытекло уже много, и перед моими глазами замелькали искорки… Ещё чуть-чуть, и я тоже прилягу здесь, рядом с Агатой.

«Я и не думал, что, получив обратно Губитель, ты вдруг растеряешь все мозги», — насмешливый голос Хморока прокатился по мне ледяным отрезвляющим душем.

Губитель?! Какой, на хрен… погоди…

Медленно выдохнув, я вернул себе самообладание. Даже стало стыдно за такой взрыв эмоций, но горячему броссу это было простительно.

Собравшись с силами, я кое-как сел, подобрал под себя ноги, закрыл глаза. Если Губитель Древа — оружие бога, то его невозможно потерять.

Первым делом я подумал о Белом Камне. Если я разгадал его действие, то я его нашёл. Мне даже не пришлось ничего воображать… Открыв глаза, я посмотрел на белый камушек в моих пальцах.

— Удобно, — буркнул я, переводя взгляд на другую руку.

В ней лежала уже не дубина, а самый настоящий топор. Массивное двустороннее лезвие, способное одним махом отрубить голову быку, тускло поблёскивало металлом во мраке пещеры.

— Так вот ты какой, Губитель Древа…

Я поднял оружие, потом приложил белый камушек к лезвию. Как и ожидалось, тот будто бы втянулся внутрь, оставшись просто белым пятном на железе. Вот и соединились камни, имеющие свойство смотреть в прошлое и будущее.

В задумчивости я поскрёб щетину на щеке. Так, а если… Опустив взгляд, я приложил лезвие к ране на животе. Что там надо подумать, чтобы исцелиться? И получится ли? Э-э-э… У Бездны заболи, у Яриуса заболи, а Малуша исцели.

Убрав топор, я поражённо уставился на гладкую кожу без единой царапины, где остались лишь потёки крови.

«Смертный, я бы на твоём месте не увлекался и мой предел бы не тратил. Ты же знаешь божественные законы».

— Без тебя знаю, — проворчал я, вставая и примериваясь к глыбе льда.