На том пустыре, где нас едва не догнал Феокрит, клубилась пыль, и в ней виднелись огромные кожистые крылья. Они то и дело взмахивали, поднимая ещё больше пыли и не давая рассмотреть силуэт приземлившейся твари. Твари такой огромной, что я даже отсюда чувствовал — она за один присест может проглотить трёх броссов, не жуя…

Ну вот и первое наше знакомство с третьей магической зоной. Наверняка какой-нибудь дракон.

— Ох и ослиный же я крик, — Виол заметно побледнел, — На хрена я вообще припёрся сюда, громада?!

— За Креоной, — прошептал я, снова усевшись и развернув карту. В скрюченном положении было неудобно, но интуиция подсказывала мне, что именно сейчас самый спокойный момент, и он скоро закончится.

— Точно, — бард сжал кулаки и зажмурился, — Креона, хладочарушка моя хладобедренная! Льдинушка моя льдистогрудая… Морозушка моя… снегогубая…

Он шептал, будто молился, и едва не прикусывая губы при этом. Я же, старательно проведя пальцем по небрежно нарисованной карте, кое-как смог разобрать маршрут.

Так, это крепость Левона во второй магической… Это граница с третьей, вот и ущелье. А вот лес…

То, что он был перечёркнут красным, мне объяснять не надо было. Даже Левон Кровавый, магистр магии и тёмный жрец, пометил, что сюда просто нельзя.

Третья магическая вообще была почти вся расчерчена красным. Побережье, горы, лес. Оставалось не так много мест, где можно было пройти.

— Мавшенька, скрой в своих глубинах! — причитал бард, который так и таращился на поле, — Это дракон, громада! Точно дракон!

— Да, да… — бурчал я, отмечая пальцем путь.

Недостроенная крепость Левона, которую он так и не смог поставить в третьей магической, была как раз за этим лесом. И к ней надо было сделать огромный крюк, чтобы обойти лес.

Правда, путь тоже отмечался значками, символами огня, воды, земли… Я подумал, что Левон отмечал так, чтобы запомнить, где какая стихия пригодится.

За крепостью дальше просто начиналась зона, вся закрашенная красным. Четвёртая магическая, и в ней меня привлёк большой знак огня, ещё и обведённый кружком. Совсем недалеко от крепости, и наверняка именно ради этого Левон всё и затеял.

Я надолго уставился на кружок… Это именно то, о чём я думаю?

— Он, кажется, сюда смотрит, громада! А, нет, отвернулся… — Виол снова уткнулся лбом в камень, за которым прятался, — Ох, Креонушка, только ради тебя, ради твоих северных глаз, ради твоей холодной улыбки, ради…

Тут Виол замолчал и поражённо обернулся назад:

— Креона?!

— Что? — я тоже обернулся в сторону леса.

Ничего, всё те же деревья, и всё та же смертельная опасность…

Но, повинуясь интуиции, я подключился к сознанию цербера, а именно к его слуху. И Кутень передал мне, что и вправду услышал крик в лесу, правда, разобрать слова не смог.

— Она выругалась «моркатовой стужью», — Виол сполз по камню, бледнея всё больше и больше, — Громада, ну скажи мне, что мы не пойдём в этот лес?! Мы же не пойдём?

Я ничего не ответил, крепко задумавшись, а бард продолжил беседу сам с собой.

— Ох, слёзы мне в печень, там ведь Креона в лесу! Но нас съедят… И Креону! А если я спасу её, то хладочара точно не устоит… А если… так съедят же!

Я встал и глянул на дракона. Пыль немного осела, и я увидел длинный изогнутый силуэт с шипастым гребнем на спине и огромными крыльями. Он медленно поворачивал голову, пока взгляд горящих красных глаз не коснулся опушки леса. Потянув носом, чудовище сделало шаг ближе.

Ох, расщелину мне в душу! Он был не просто огромен… Его магическая сила ворочалась так, что ей было тесно на пустыре.

Когда я был Всеволодом, я ни разу не встречал драконов вживую, только в качестве высушенных порошков. Но мне ещё из трактатов было известно, что с такими сильными сущностями нежелательно встречаться взглядом, поэтому я пригнулся и заставил сделать то же самое Луку.

А вот бард, который в этот момент снова вытащил голову, только крякнул и, вытянувшись по струнке, грохнулся в обморок.

— Да твою ж мать-Бездну! — я едва успел подставить ладонь под его затылок, чтобы он не рассёкся об острый камень.

В этот момент лес тоже будто почувствовал взгляд дракона, и между стволами разнёсся гул. Затрещали ветви вдалеке, и я успел увидеть, как упали перед лесом несколько тяжёлых шишек — каждая размером с бочку, не меньше.

Подпрыгнув и выкатившись на солнце, они замерли на каменистой пустоши. Так лес намекнул, что добыча принадлежит ему…

И дракон, к моему изумлению, довольно бодро отпрянул. Потом, презрительно фыркнув и будто бы потеряв интерес к лесу, он махнул крыльями и взлетел.