Алиса фыркнула.

— Талант находить приключения на свою пятую точку? В это я поверю. Ладно, давай ребёнка, — она указала на корзинку с Гуглей. — Только чтоб это был последний раз, ты меня понял?

— В смысле?

— В прямом, — парировала девушка. — Мне надоело выслушивать ото всех, что это наш с тобой ребёнок. От меня отвернулись не только…

Боря даже слушать ничего не стал. Да и зачем ему это? Просто молча сунул корзину в руки, а сам направился в сторону входа.

Настроение стало паршивее прежнего.

— И чё, — бормотал сам себе под нос. — И как мне теперь этого звездюка за собой таскать?

— Удар… и… — разбудил меня громкий, юношеский голос. Такой противный и писклявый, что я сразу же определил, кто говорил. — Трёшка!

Открыв заспанные глаза, тут же зажмурился из-за яркого света прожекторов в спортивном зале школы. Затем, зевая и растирая кулачками глаза, от души жахнул. Но по сухому.

— Трёшка! — снова пропищал голос, заставив меня поморщиться.

«Ну вот, опять. Сколько можно? Такое ощущение, что эти гормональные подростки решили провести здесь всю ночь».

Моя уютная плетеная корзина оказалась в эпицентре спортивного безумия. И все благодаря гению-тирану, Боре.

Сам же тиран восседал рядом со мной, скрестив руки на груди, словно статуя скорби. Казалось, его лицо вот-вот треснет от надвигающейся вселенской тоски.

«Чего это он, — я посмотрел на мучителя. — Такой хмурый?»

Тот словно почувствовал мой взгляд. Тут же повернулся и сощурился, словно вот-вот собирался меня накормить. Я же попытался выдавить из себя что-то вроде младенческого ворчания, намекая на то, что я не хочу жрать.

Но Боря лишь вздохнул и отвернулся, устремив взгляд в потолок.

А в зале между тем творился настоящий хаос. Потные тела носились по площадке, визжали кроссовки, мяч звонко стучал о паркет. Физрук, похожий на взбесившегося пингвина в спортивном костюме, орал что-то про «командный дух» и «собранность».

Я лениво наблюдал за этой вакханалией, чувствуя себя эдаким младенческим критиком в театре абсурда. И знаете что? Постановка явно хромала.

Тут, словно в подтверждение моих слов, один из потных тел с криком «Я же говорил!» эпично навернулся на паркете, увлекая за собой еще парочку таких же ловких акробатов. Физрук заверещал еще громче, а я невольно хмыкнул. Ну точно, цирк уехал, а клоуны остались.

Вдруг внимание Бори привлекло какое-то движение на площадке. Он поднял голову, словно увидел Наташу или что-то подобное, а затем выдохнул, мотая головой, показывая раздражение или разочарование.

Я приподнялся в корзине, пытаясь разглядеть, что же там такое интересное происходит. Оказалось, всего лишь очередная попытка закинуть мяч в корзину.

Но не просто одноклассника, а Вадика. Того самого одержимого, который изрядно пополнил мою информативную базу. Только вот, закинуть мячик не получилось.

Сначала Вадик подпрыгнул, пытаясь закинуть мяч в корзину, параллельно с длинноногим Васькой. Затем… очки Вадика слетели с носа, разбившись об пол спортивного зала. Васька в попытке перехватить-отбить мяч не слабо так зарядил одержимому по носу.

В тот же миг у носителя очков глаза вспыхнули красным. И никто, кроме меня, этого не видел.

«Интересно, — пронеслось в голове. — Что будет дальше?»

Вадик, пошатываясь, поднялся с пола, осколки очков зловеще поблескивали в свете прожекторов. Кровь медленно сочилась из разбитого носа, капая на паркет. Физрук, наконец осознав масштаб катастрофы, подбежал к пострадавшему с криками:

— Ефремов, ты как?

Но Вадик не отвечал. Он просто стоял, тяжело дыша, и смотрел на Васю. В его глазах плескалась такая ненависть, что даже я, младенец, ощутил леденящий душу озноб.

И вдруг Вадик сорвался с места. С диким криком он бросился на Васю, размахивая кулаками. Тот, опешив от неожиданности, попытался увернуться, но было поздно.

Вадик с силой врезался в него, повалив на пол. Началась потасовка. Остальные игроки, словно завороженные, столпились вокруг, наблюдая за разворачивающейся драмой. Физрук тщетно пытался разнять дерущихся, но безуспешно. Вадик был словно одержимый.

Боря, до этого момента безучастно наблюдавший за происходящим, медленно встал со своей скамьи. И лениво, еле волоча ноги, направился к толпе.

Мой тиран молча раздвинул обалдевших одноклассников, словно кегли в боулинге, и, не говоря ни слова, схватил Вадика за шиворот. Тот, как разъяренный котенок, повис в воздухе, дрыгая ногами.

«Хм, — я внимательно смотрел за телодвижениями истязателя. — Помощь нужна?»

— Э, Клименко, ты чего? — пробормотал кто-то из толпы. — Драку пропускаешь?