Шрифт:
— Кто тебе такое сказал?! — уставился я на неё в притворном удивлении.
— Ну-у-у, никто, — замялась девушка.
— Послушай, Зара, — начал я наставительным тоном. — Сейчас мы с тобой занимаемся исследованием твоих предпочтений… Что тебе нравится, а что нет… Возможно, «туда» тебе не понравится, но зато ты об этом узнаешь и уже будешь морально готова, если всё же согласишься на это со своим будущим парнем.
— Ну ладно, давай попробуем, — настороженно выдохнула девушка.
В итоге, как оказалось, Заре понравилось всё… А проснувшись утром, я ей предложил закрепить результат.
Позавтракав, мы стали прощаться и тут Зара вспомнила…
— Ой, Сид, точно! — воскликнула она и принялась рыться в своей сумочке. — А про деньги я-то совсем забыла…
— Подожди-подожди, — проговорил я с улыбкой и мягко взял девушку за руку. — Не надо никаких денег… Мне этой ночью было очень хорошо и я не хочу омрачать нашу встречу какими-то там деньгами.
А после, притянув к себе Зару, поцеловал её глубоким поцелуем…
— Ну хорошо, — отдышавшись, с улыбкой произнесла девушка. — Может, тогда как-нибудь встретимся ещё?.. Чтобы, так сказать, закрепить изученный материал.
— Хорошо, я не против, — кивнул я и чмокнул девушку в губы. — А сейчас давай поторопимся, а то опоздаем на занятия.
Надев балахон и маску, Зара покинула мою комнату, а через десять минут вслед за ней вышел и я.
Глава 26
Проходя через двор корпуса «Д», я счастливо улыбался, как кот объевшийся сметаны. А в это время все встречные на моём пути студенты, и даже пятикурсники, опасливо расступались в стороны, уступая мне дорогу… Так как, похоже, не желали связываться с донельзя странным Бессмертным Безумным Сидом.
И тут мой слух уловил знакомую мелодию, игры на гитаре. Повернув голову на звук, я обнаружил там группу третьекурсников, которые, разинув рты, следили за игрой своего одногруппника, длинноволосого блондина. Парень с сосредоточенным лицом смотрел на гриф классической шестиструнной гитары и, немного фальшивя, пел до боли знакомую песню…
Белый снег, серый лед, на растрескавшейся земле.
Одеялом лоскутным на ней — город в дорожной петле.
А над городом плывут облака, закрывая небесный свет.
А над городом — желтый дым, городу две тысячи лет,
Прожитых под светом Звезды по имени Солнце…
И две тысячи лет — война, война без особых причин.
Война — дело молодых, лекарство против морщин.
Красная, красная кровь — через час уже просто земля,
Через два на ней цветы и трава, через три она снова жива
И согрета лучами Звезды по имени Солнце…
Несмотря на то, что исполнение было так себе, я аж застыл, вслушиваясь в слова песни, а по моему телу побежали мурашки от сильного чувства ностальгии.
Конечно же, местным не было известно, что за такая звезда по имени Солнце и где она, вообще, находится, но, видимо, слова песни и мотив им хорошо зашли.
Ни наличию здесь земной гитары, ни самой песни, я, само собой, ни разу не удивился, так как это было моих рук дело… Ещё давненько я дал указание своему министру экономики, Сахе, распространить по империи как сами гитары, так и инструкции к ним, а также земные песни, с нотами, которые я перевёл на местный. Сделал я это по двум причинам: во-первых, так я не буду выделяться со своей гитарой, если вдруг захочу помузицировать в академии или в любом уголке империи Арон… А во-вторых, я решил, что это будет правильно: принести в этот мир чуточку доброго и светлого.
Эх, а жизнь, кажется, налаживается, пронеслась в голове довольная мысль… Наверное, пора и мне расчехлять свою прелесть.
После лекций, как обычно, все студенты покинули аудиторию, а я остался с Ебиниусом наедине.
Заперев дверь, старик радостно объявил:
— Ну что приступим?..
И подойдя к своему столу, начал выкладывать на него всё необходимое.
Взяв в руки рабочий экземпляр магостабилизатора, я оглядел его со всех сторон. В этом приборе, в отличии от опытного образца, было добавлено несколько сложных узлов, которые имели ручки для подстройки механизма.
После того как я преобразовал первый кристаллик, старик поместил его в свой прибор для измерения качества продукции и совершив все необходимые манипуляции, недовольно пробурчал:
— Эх, почти-почти…
А потом, сделав какие-то расчёты, немного подкрутил ручки регулировки магостабилизатора, и мы повторили попытку.
На этот раз Ебиниус радостно воскликнул:
— Идеально!..
После чего мы приступили к преобразованию других компонентов.
Весь следующий месяц, во время того, когда у других студентов были лекции, я проводил в библиотеке, собирая, по моему мнению, самую важную информацию по артефакторике. А после отправлялся в корпус «Д», где мы с Ебиниусом занимались преобразованием веществ в почти идеальные компоненты для артефактов. Во время этой работы я уточнял у старика интересующие меня вопросы, тем самым продолжая фильтровать данные об артефакторики.