Из нежных и боязненных объятий

Сынов и внуков, дщерей, жен и братий?

Мы им Коринфа вольность предпочли!

Мы для отечества сюда пришли,

И мы тебя, не медля, покидаем,

Когда нам отрекаешься принесть

На жертву личную вражду и месть!

Тимолеон Проникнуть мысль мою вы не хотели!

На мощь и разум хитрых уповая,

Напрасно чает праведник спасенья:

Слепец, он с ними к бездне той несется,

К которой тайно мчит их строгий демон!

Но пусть меня предчувствия волнуют,

Пусть вздрогнул я, когда средь нас раздался

Сатиросов глагол, и мне на сердце

Неизреченный, дикий ужас пал:

Для вас ничто немые предреканья!

Сей грозный страх, быть может, предсказал

Мне одному лютейшие страданья, —

Себя вручаю благостной судьбе!

Да мимо идет ваша укоризна!

Могу ли днесь и думать о себе,

Когда зовут нас вольность и отчизна?

Все, все свое я ныне отдал вам:

Будь мне от вас наградой снисхожденье!

Отцы, внемлите жалостным сердцам!

Я вашим зорким укажу очам

С пощадой брата рабства разрушенье!

О, да мое смиренное моленье

Душ ваших пылким гневом не смутит!

Но в шаткой вере к другу утвердит

И будет правых чувств моих залогом!

Нет, смертный быть не может богом!

Кто вам речет: «Се вам явлю пример,

Превосходящий все земные силы!» —

Того страшитесь боле, чем могилы:

Безумец он, или — он лицемер!

Свершив недосягаемое дело,

Он в нем не будет бог, но лютый зверь!

Так, старцы, вам теперь вещаю смело,

Зане я опытом познал теперь

Все то, к чему быть должен муж способен!

Доколе в мире буду жизнь носить,

Клянусь Кронидом, не желаю быть

Ни чуду и ни извергу подобен!

Кто ж, брат, к спасенью брата путь прозрит,

Но хладен, справедлив, как рок-каратель,

На гибель кровь свою приговорит?

Увы! Я знаю, равных угнетатель

Повинен им преступною главой;

Но воскресите прошлые заслуги!

Главу сию носил он в смертный бой;

Стократ за вас он жертвовал собой.

О, будьте милосерды, братья, други!

Поликрат С его мольбой покорной и священной

Свою пред вами сочетаю, старцы!

Не сомневайтесь, если нам свободу

Не искупить от мстительного неба,

А разве только смертью Тимофана, —

Тимолеон, отчаянный и верный,

Всю горечь ада горько ощутит,

Но сам богам подземным посвятит

Покорную и меткую десницу!

Услышьте ж, как в боязненной беседе,

До вашего прихода в этот храм,

Мы с строгим долгом съединить мечтали

Венец великих дел, святую милость!

Взгляните, брат, восставший на тирана,

Вас за него, за брата, умоляет;

Измену вспомнив одного из них,

Тогда же верность вспомните другого: