ЯВЛЕНИЕ 2

Тимолеон и Поликрат.

Поликрат Почто безмолвствуешь, Тимолеон?

Не погружайся в самого себя;

За недостойную тебя отраду,

За слабость жалоб не считай;

Но в перси друга скорбь и слезы лей

И, сетуя, заране укрепи

Великий дух, тоскою угнетенный:

Зане на трудный подвиг мы дерзаем!

Тимолеон Так! Я уныл до самой бездны сердца,

До сокровенного истока жизни

Я возмущен неистовой печалью.

Где я? Почто вступил в сей грозный храм?

Здесь брат на брата мстителей сзывает!

Увы! Его считал за сына я,

Когда, дряхлея, ветхий Тимодем

Мне поручил прекрасного младенца!

Украшенный дарами всех бессмертных,

Надежда всех, Тимолеона радость,

Он пышно на глазах моих возрос;

О, признаюсь, гордился я питомцем!

Я думал, в нем для Греции воскреснет

Один из тех божественных героев,

Которые сломили мощь Персиды

И в вечный блеск Элладу облекли;

Но строго мне воздала за надменность

Богиня, зрящая до дна души, —

Ужасная, святая Адрастея!

Не без вины пред нею я: не я ли

Честолюбивый пламень в нем возгнел?

Не я ль себе на взоры мрак навел,

Когда других сомнения смущали?

Я должен искупить пред нею грех:

Я сам на друга, на любимца встану!

Но если новый яд прольет мне в рану,

Предаст меня злодейству, злым на смех,

И слух она затворит Тимофану!

Поликрат Не мучь себя безвременной боязнью!

Или наставника, отца второго

Уже он вовсе мог в тебе забыть?

Еще над ним ты должен властен быть:

Он не захочет видеть разрушенья,

И ты найдешь, надейся, верный путь

В открытую для гласа сердца грудь!

Любовь и жалость, близкие убийства,

Раздор, готовый обратить Коринф,

Священный город, в поле гнусной битвы,

Твои неутомимые молитвы,

Надейся, ум упорный умягчат:

Он слов твоих не презрит, он твой брат!

Тимолеон Надеяться велишь мне, Поликрат!

Над гробом всех разрушенных надежд —

Последнюю я жадно обнимаю,

Последнюю я силюсь оживить!

Или не вовсе в нем алчбою силы

Хранитель, добрый гений умерщвлен?

Мой брат, он уловил меня притворством,

Меня, мой друг, он низко обманул!

Но если в нем благая искра тлится,

Быть может, искру в пламень я раздую;

Быть может, брата преклонить успею, —

Ужель на прочих уповать посмею?

Пустив однажды из лука стрелу,

Дерзну ли ей велеть, чтоб не разила?

Отныне отдался я эвменидам!

Кто скажет мне: сам ты мой утешитель,

Не будешь ли их казни совершитель?

Но старцы, нами сзванные, грядут:

Да укреплюсь на тяжкий, скорбный труд!