Кровавым, мстительным набегом

Был утесняем Ярослав;

Родство забвению предав,

Пошли под Тверь из Новаграда

Свободы дерзостные чада;

Подъемля пламенник и меч,

Нахлынули, грозили сжечь

Соседа юную столицу.

Князь Ярослав простер десницу,

Извлек сверкающий булат

И у Тверских дрожащих врат

Их встретил с верною дружиной.

И разразилось над равниной:

Лилася долго кровь славян,

Вился над ними жадный вран,

И клект орла был слышен дикий,

И звал он птиц на пир великий.

Уже приволховская рать

Полки тверитян стала гнать;

Да князь сказал: «Костьми здесь лягу,

А им не уступлю ни шагу», —

И стал. Разливом грозных сил

Посадник князя окружил:

Князь пал бы; вдруг увидел Юрий,

Собрал друзей, напором бури

Нагрянул, смял толпу врагов

И государя спас. — С холмов

Крутых, прибрежных оглянулись

Бежавшие и обернулись

И снова ринулися в бой.

Тогда шатнулся полк псковской,

Смешалась вольница лихая,

Онежцы дрогли; горсть чужая,

Варяжская, еще стоит;

Но свист: стрела! их вождь убит,

И — ко щиту примкнула щит,

Назад не обратила тыла,

А с поля горстка отступила.

Своих злодеев разогнав,

Пал на колена Ярослав

И господа вознес хвалою,

Поднялся и вещал герою:

«Спасеньем божией судьбе

Я, Друг, обязан — и тебе.

И ныне, — нет! не воздаянье, —

Но чтоб о том воспоминанье

В твое потомство перешло,

Я Едимоново село

Тебе в наследие дарую».

И здесь-то, где Тверцу живую

В объятья Волга приняла,

Краса и честь всего села,

Как ландыш, Ксения цвела.

Отец ее старик был честный,

Да темный; в стороне окрестной

Был славен дочерью своей

Простой церковник Елисей,

И — только. В хижине убогой

С заботой нежною, но строгой

Он милое дитя свое

Взрастил, в<з>лелеял — для нее

Дышал и жил. — Он не порочил

Богатых, знатных, только прочил

Ее за ровню жениха,

И пуще всякого греха

Старик разумный и смиренный

Боялся спеси ослепленной.

А дочь? — Она, моя душа,

Добра, невинна, хороша,

Да дело девичье: с уборов

Не отвратит, наморщась, взоров,

И любо ей в кругу подруг

Завесть беседу про жемчуг,

Про шелк, про ткани дорогие,

В каких красотки городские

В храмовый праздник и в Семик

В село приходят, чтобы лик

Почтить угодника святого

Или с пригорка лугового

Взглянуть на сельский хоровод.

Их, чванных, сравнивал народ

С малюткой дяди Елисея

И, барышень хулить не смея,

Все ж находил, что и при них

Она не посрамит своих,

Что ей казаться в люди можно;

А молодежь неосторожно